Страница Лидера ВОЦ А.В. Дзиковицкого - Всеказачий Общественный Центр
Перейти к содержанию

Страница Лидера ВОЦ А.В. Дзиковицкого

Screenshot

15. КАЗАЧЬЯ ИДЕЯ «ПРИГРЕБАЙ К СВОЕМУ БЕРЕГУ!». Часть 2.

– А где вы успели нажить себе так много врагов?
– Для этого не надо быть гением.
Делай своё дело, говори правду, не подхалимствуй –
и этого вполне достаточно...
Писатель Валентин Пикуль. "Честь имею".


Screenshot

На фото: Обложка-логотип одного из двух журналов «Казакия», выпускавшихся обособившимися группами вольноказакийцев.

Историки-“вольноказакийцы” единодушно отмечали в своих работах решающую роль казаков в защите южных рубежей России, укреплении её оборонной мощи и расширении границ Империи. И что, несмотря на значительные военные и полицейские заслуги, они были подвергнуты “русификации”. Но утрата казачьего национального “Я” происходила не только вследствие политического давления со стороны Империи. Значительную роль играл в наступлении на казаков экономический интерес. Он был нацелен на эксплуатацию природных богатств казачьих областей (подобный интерес со стороны Москвы мы можем наблюдать и сегодня в отношении природных ресурсов Сибири – нефти, газа, древесины, золота, алмазов и так далее). Калмык-вольноказакиец Ш. Балинов писал, что «…политика Москвы, а затем Петербурга в отношении казачества носила все признаки колонизации. Казачьей кровью завоёванные казачьи земли и естественные богатства объявлялись собственностью государства и царями и царицами произвольно жаловались своим фаворитам и отдельным “преданным” себе казакам, чем создавался на казачьей земле класс помещиков и казачьих старшин, что являлись могучими пособниками в деле подчинения казачества Москве; а с другой стороны, поощряемые, поддерживаемые политикой правительства, на казачьи земли полезли вереницы русских пахарей, создавая на казачьих территориях так называемые “временные поселения”, на них укреплялись, постепенно создавая своё “большинство”».

По мнению “вольноказакийцев”, исторически казаки были антагонистом не только Российской империи, но и русского общества. По словам Старикова, “одно обстоятельство резко бросается в глаза. Это то, что русское общество не знало казаков. В большинстве случаев казаков представляли как людей, лишь сидящих на коне с большим чубом и длинной пикой. После 1905 года к этой картинке прибавилась нагайка. Вот и всё, что знали о казаках”.

Избрание в июне 1917 года донским атаманом А.М. Каледина, возрождение в новой форме казачьего Круга рассматривалось “вольноказакийцами” как возрождение казачьей государственности и казачьей демократии. Своими идеологическими противниками “вольноказакийцы” считали “красных”, “революционную демократию” и “белых”, то есть всех тех, кого сегодня мы относим к общему для них понятию “имперцы”. В этой связи “вольноказакийцы” утверждали, что политический союз Добровольческой армии и казаков был неестественным союзом разнонаправленных сил, одна из которых боролась за торжество казачьей государственности, другая за «единую и неделимую Россию». Таким образом, понятия «антибольшевик» и «белогвардеец» (даже если они вместе служили в Вооружённых Силах Юга России) не являлись для Вольно-казачьего движения тождественными.

Авторы очерка “Эмиграция казачья и эмиграция русская” (1927 г.) писали: «Войну против большевиков и против тех, кто за ними шёл, или кого они против казачьих краёв воевать посылали, вели не отдельные группы или партии, а всё казачество, весь Казачий Народ. В то время, как для различных русских антибольшевиков эта борьба была внутренним спором разных партий и группировок за государственную власть и за тот или иной социальный строй, то есть войной гражданской, для нас эта борьба была войной внешней. Не внутренний спор, не своё домашнее дело решали казаки с большевиками в течение почти трёх лет на поле брани. Это была внешняя оборонительная война наших республик против нападавшего северного государства. Казачество предпочитало самостоятельное государственное существование своих краёв включению в красное Московское царство. Таким образом, борясь с Деникиным или Колчаком, московская советская власть боролась против контрреволюции, замиряла внутренний бунт. Идя же войной на Дон и Кубань (точно так же, как на Украину, Грузию и другие), та же Москва шла завоёвывать эти земли и народы, провозгласившие к тому времени свою государственную самостоятельность».

С позиции Вольно-казачьего движения борьба с большевиками была для казаков борьбой не против социально-экономических и политических экспериментов партии Ленина, а борьбой за возрождённую казачью государственность, уничтоженную Петром I, и за исконные «казачьи права и вольности» (самоуправление). По словам Ш. Балинова, определяющим фактором политического поведения донских казаков в 1917-1920 годах была защита ими Дона, как “самостоятельного государства, основанного на началах народоправства”. То есть, казачьи идеологи фактически уже выдвигали главную стратегическую цель развития Казачьего Народа, которая в отточенной форме была сформулирована лишь во второй половине XXI века Всеказачьим Общественным Центром (международное признание казаков народом, имеющим право на свою государственность с широким внутренним самоуправлением).

В своих исследованиях ”вольноказакийцы” обратились к широкому кругу тем – от этнического происхождения казаков до их участия в 1-й Мировой и Гражданской войнах. Смысл казачьей истории идеологи Вольно-казачьего движения видели в утверждении казачьего национального “Я”. Генерал Т.М. Стариков, готовя «План работ по истории казачества» (составлен в 1932 году), ставил перед собой задачу обосновать казачью государственность и идеологию казачьего национализма. Исторические исследования участников Вольно-казачьего движения ставили во главу угла формирование казачьей национальной идеологии. Её сторонники проповедовали создание федеративного казачьего государства – Казакии, – включая в неё и области по рекам Волге и Уралу. Другим казачьим территориям, в Сибири и Средней Азии, ещё в период Гражданской войны было предложено решить вопрос о создании Восточного Казачьего Союза – такой же федерации.

Ввиду быстро растущего авторитета вольноказачьей идеологии и боясь окончательно растерять всех своих приверженцев в казачьей эмигрантской среде, сторонники “единой и неделимой России” вскоре повели наступление на деятельность идеологов вольных казаков, ведущую, как они заявляли, к расчленению “общей Империи”. «Единонеделимцы» не брезговали клеветой, провокациями и насилиями, привлекая на помощь не только иностранную полицию, но порой и большевистских агентов, «работавших» в Европе по нейтрализации антисоветских настроений в эмиграции, включая убийства, заманивание в СССР с последующей расправой и похищение наиболее активных противников Советов.

Эмигранты-имперцы как из числа русских людей, так и из проимперской казачьей среды, фактически оказались союзниками большевиков, поскольку в начале 1930-х годов они повели широкое наступление на казаков-националистов, обвиняя последних, в частности, в солдафонстве, в незнании «подлинной истории» и в малограмотности. Однако ради истины стоит заметить, что многие из вольно-казачьих лидеров были не только доблестными воинами на полях былых сражений, но и становились крупными учёными, писателями, поэтами. В частности, одному из лидеров ВКД – генералу И.Ф. Быкадорову – было присвоено звание почётного члена Императорского Археологического общества за нахождение места переправы скифов через Дон. Это говорит о том, что он не был случайным человеком в исторических научных кругах.

Однако в конечном итоге нарождавшаяся казачья национальная идеология, пребывая под постоянным огнём критики русских и казачьих имперцев, находясь в агрессивной атмосфере постоянных ожесточённых нападок, доводивших до стресса её проводников, стала терять сторонников. И даже такой яркий вождь Вольно-казачьего движения, как И.Ф. Быкадоров, публично отрёкся от своих прежних взглядов. В «Открытом письме», опубликованном в журнале "Казак" («Вестник Донского атамана», 1933 г. № 5), Быкадоров сообщил: "Настоящим письмом утверждаю, что больше года, как никакого участия в журнале "Вольное казачество" и вообще в самостийном движении я не принимаю и никакого отношения к ним не имею. Более того, знакомство с общей обстановкой, участие в самостийном движении и знание обстановки вокруг него привели меня к твёрдому убеждению, что казачья самостийность является не благом, а большим злом для настоящего и будущего казачества".

Кто же такой генерал Быкадоров? Он – участник 1-й Мировой и Гражданской войн. В 1915 году в ходе боёв проявил храбрость и отвагу, был дважды ранен, потерял один глаз, но продолжал оставаться в строю. В 1918 году, находясь в составе Донской армии, получил чин генерал-майора. В эмиграции, уже будучи в отставке, – военный историк, исследователь истории казаков и их отношений с Русью с доордынских времён до новейшей истории. В своих работах Быкадоров чётко и последовательно отстаивал интересы Казачьего Народа. И что самое интересное, не только до «покаянного письма», но и после!

И невольно закрадывается сомнение: неужели такой человек в какой-то момент смалодушничал под давлением своих идейных противников?! Что-то факты как-то не стыкуются друг с другом. Правда, в казачьей среде живёт версия, что отречение Быкадорова произошло не столько под давлением эмигрантов-имперцев, сколько в результате шантажа большевистской агентуры, принудившей генерала к такому поступку какой-то угрозой. Эта версия (я не отрицаю её вероятности) основана на сомнении в искренности «Открытого письма» из-за его логической несовместимости с «допокаянными» и «послепокаянными» историческими работами генерала.

Уже когда я писал это исследование, мне на помощь пришёл судья Всеказачьего Общественного Центра К.Э. Козубский, который указал мне на интересные доводы, также говорящие в пользу того, что «Открытое письмо» генерала И.Ф. Быкадорова было не более, чем уловкой, стратегической «военной хитростью» бывшего воспитанника высшего военного учебного заведения Российской империи – Николаевской академии Генерального штаба. Судья ВОЦ Кирилл Козубский написал:

«До конца своих дней продолжал Исаакий Фёдорович разрабатывать историю казаков. И факты, им систематизированные, прекрасно обосновывают стратегию Вольно-казачьего Движения! Само название его книги «Донское Войско в борьбе за выход к морю», написанной уже в 1937 году, является утверждением о прежней государственной независимости Дона… а ведь издана книга через 5 лет после демонстративного «разрыва» Быкадырова с ВКД. На словах дистанцировавшись от других казачьих национальных идеологов, Быкадыров оставался твёрдым федералистом, защитником федеральной субъектности казачьих земель – как то подчёркивали Г.В. Губарев и А.И. Скрылов, авторы 3-томного «Казачьего словаря-справочника», изданного в США в 1966-1970 годах. Безотносительно к политическому решению, принятому Быкадыровым в 1932 году, во всех его работах, ранних и поздних, содержится блестящий материал для критики и тогдашних, и более поздних «имперцев», включая как период ельцинской РФ, так и эпоху путинской РФ, где не осталось не только субъектности казачьих земель, но и федерализма как такового».

Тот теоретический и исторический материал, который был вольноказакийцами, и лично Быкадоровым, выявлен, проанализирован и введён в научный оборот, говорит однозначно в пользу осознанности и глубокой убеждённости в сделанных ими выводах и заключениях. Читая казачью историю И.Ф. Быкадорова, понимаешь, что все основные факты и утверждения здесь основаны на документах, которые в избытке приводит автор в своём повествовании, от которых нельзя отмахнуться и которые нельзя «отменить» в угоду чьим-то политическим интересам.

Я и до получения отзыва Козубского не склонен был думать, что громогласно озвученный разрыв Быкадырова с Вольно-казачьим Движением был «голосом раскаявшегося в заблуждениях». Но после получения письма судьи ВОЦ я уже ничуть не сомневался, что «раскаяние» генерала было политическим манёвром. И что своих взглядов он не менял, а лишь пытался оградить своих единомышленников от преследований за связь с ним. Письмо моего товарища и соратника укрепило моё убеждение, что своим громким демаршем Быкадоров преследовал тактическую задачу: вывести своих соратников по ВКД из-под лавины нападок врагов казачьего самоопределения.

Но этим дело не кончилось. Общее тотальное моральное давление и дискредитация объединёнными силами «имперцев» и большевистских агентов-чекистов не спасло Вольно-казачье движение от упадочных настроений, усталости от постоянного морального прессинга, от ожесточённой брани и клеветы. Более слабые духом отсеялись.

К внешнему давлению на ВКД вскоре добавились внутренние разногласия в редакционном коллективе его рупора – в журнале “Вольное Казачество – Вiльне Козацтво”, приведшие к расколу этого боевого печатного органа. 11 января 1934 года часть сотрудников журнала, отколовшихся от прежнего коллектива, создала отдельное “Центральное Правление Вольного Казачества – казаков-националистов”. Эта группа стала издавать свой журнал “Казакия” и повела агитацию по привлечению в свои ряды участников Вольно-казачьего движения. В пику им, сторонники Билого избрали его 10 июня 1935 года своим походным атаманом.

Но, несмотря на все неурядицы, следует сказать, что внешнее давление и провоцируемые этим давлением внутренние разногласия в среде казаков-националистов не остановили их теоретическую работу, направленную на формирование в казаках национального самосознания. Среди документов, обсуждавшихся и принимавшихся эмигрантами, находится и такой интересный в плане государственных проектов казаков-изгнанников, как “Декларация вольных донских казаков”, увидевшая свет в Софии, столице Болгарии, в январе 1937 года. Здесь мы приводим её в правилах современной орфографии, но с сохранением некоторых специфических особенностей оригинала.

«…Мы, Вольные Донские Казаки, объявляем открыто:

1). Мы боремся за наше Отечество – Всевеликое Войско Донское, которое согласно Государственной Конституции – Основным Законам ВВД – есть самостоятельное государство, основанное на началах народоправства.

2). Мы боремся за целость войсковой (государственной) территории и не признаём никаких аннексий и урезываний её, произведённых врагами Дона с 1700 года по наши дни.

3). Мы боремся за своё исконное казачье право на нашу землю и за свой закон на ней.

4). Мы боремся с врагами Дона и Казачества (как явными, так и тайными), с оккупантами нашей войсковой земли и будем пресекать всякие попытки к посягательству на наше войсковое Право, на наш Присуд, на нашу Землю.

5). Мы хотим для своего Отечества полной независимости, каковой хотим и для всех казачьих Войск. Тот, кто с нами – наш друг, кто против нас – наш враг, враг Дона и Казачества.

6). Никаких “воздушных замков” мы строить не собираемся, а хотим восстановить то наше войсковое единство, которое было разрушено разными “вождями”. Ничего нового мы придумывать не собираемся, а хотим поднять на должную высоту то, что было создано нами, казаками, у себя на Родине, за что мы лили кровь, чему поклонялись, чему служили и [...] о чём забыли теперь под головокружительные вопли прошенных и непрошенных “вождей”.

7). Согласно нашей государственной Конституции мы не имеем никакого юридического права предопределять будущее нашего Отечества, то есть мы не имеем права считать свою отечественную территорию частью какого бы то ни было государства. Не скроем, что мы, Вольные Донские Казаки, считаем вполне логичным образование в будущем Союза Вольных Казачьих Войск (Республик) – глубоко федеративного государства, построенного на началах народоправства и полной Войсковой автономии. Окончательное решение по этому вопросу мы оставляем нашему Державному Хозяину – Большому Войсковому Кругу ВВД, который, согласно Основным Законам ВВД, может “таковые дополнить или изменить в двух смежных сессиях”. Таким же образом этот важный вопрос должен быть законно выявлен и утверждён самим Казачьим Народом через своих избранников – депутатов Войсковых Кругов (Рады).

8). Всевозможные попытки дискредитирования Войсковой законодательной и исполнительной власти как таковых, мы, Вольные Донские Казаки, считаем абсолютно недопустимыми.

9). Принимая во внимание тайную и явную опасность для нашего Отечества – старейшего и сильнейшего из всех казачьих Войск – мы считаем необходимым безотлагательно созыв Войскового Круга ВВД (созыва 1918 года). Недостаток кворума не имеет в данный момент никакого значения. В случае, если Президиум Круга (старый) найдёт лучшим пополнить “глухие” ряды Круга, то он (Президиум Круга) должен проверить по списку, каких станиц недостаёт депутатов. Ввиду того, что за границей есть казаки всех донских станиц, пополнение (на законном основании) Войскового Круга от станиц вполне возможно. Никаких представителей политических партий или “выдающихся организаций” на Круг допускать не до́лжно, ибо Войсковой Круг – надпартиен по своему строению, завещанному “Донским Златоустом” – Митрофаном Богаевским. Мы твёрдо помним, что партийность сначала разъединила войсковой организм, а потом погубила его, а с ним и всё Казачество. Только объединение по станицам, округам и Войскам, только девиз “Пригребай к своему берегу!”, только бесповоротная решимость служить своему Отечеству – своему Войску – могут вывести всё Казачество на верный путь – путь спасения Казачества.

10). Мы, Вольные Донские Казаки, продолжаем шлях Донской Воли, заложенной на Дону в Сальских степях походным атаманом ВВД генералом от кавалерии П.X. Поповым с его отрядом Вольных Донских Казаков. Мы продолжаем шлях, заложенный ранней весной 1918 года на Севере Дона Советом вольных донских станиц и хуторов. Наш шлях – шлях Дона и всего донского Казачества, ибо мы ничего нового не выдумываем, а только воскрешаем то старое, родное, святое для нас, что было погублено разными неудачными “вождями”.

Нам, донцам, бесконечно дорог наш Тихий Дон. Но мы не забываем, что большая часть кубанцев (линейцы), терцы, яицкие и другие казаки – “землепроходцы” с Дона, донские колонисты. Мы не забываем, что они – наши родные, кровные братья, получившие по воле донского Круга прежних времён полную самостоятельность. Исходя из этого, мы, Вольные Донские Казаки, посылая свой братский привет братьям казакам всех европейских и сибирских казачьих Войск, просим их помочь нам морально восстановить нашу Отчизну – Всевеликое Войско Донское. В свою очередь мы, донцы, поможем им всеми силами. Один за всех – все за одного, – таков был древний девиз казачьих Войск […].
Дон проиграл благодаря русофильской политике своих нечестных правителей, ловко ускользнувших из-под контроля Войскового Круга!.. Ныне донская эмиграция очутилась нищей, бездомной и разрозненной перед разбитым корытом. Все попытки тех или иных “вождей”, тех или иных политических группировок вывести всё Казачество из тупика, нужно сказать правду, успеха не имели. […] Учитывая это, мы решили, что настала пора объединиться всем казакам вокруг своих державных хозяев – Войсковых Кругов. Пора серьёзно взяться за дело возрождения Казачества! Не на диктатуре и не на самоуправстве отдельных бесконтрольных и безответственных лиц должно быть построено возрождение Казачества, но на обыклых Казачеству традициях, на казачьих Войсковых Законах, принятых и утверждённых Казачьим Народом. Мы, донцы, представители сильнейшего и старейшего Войска, решили приступить к восстановлению своей хаты, имя которой Всевеликое Войско Донское. Для восстановления нашей родной хаты нам нужны общепризнанные мастера – Донской Войсковой Круг. Призвав его к работе и поручив ему восстановление разрушенного правителями нашего войскового куреня, мы, донцы, должны всё и вся отдать в распоряжение нашего Войскового Круга. […] Собирайтесь, донцы, во единый Круг!..».

Составляя всевозможные проекты и документы, вольные казаки не забывали при этом и о необходимости визуальной маркировки своих сторонников. Для этого они учредили особый знак. В апреле 1937 года в журнале “Вольное казачество – Вiльне козацтво” № 218 появилось за подписью походного атамана Игната Билого следующее сообщение: “Согласно настойчивому желанию многих вольных казаков, установлен бортовой значок ВК: на эмалированном щите казачьих национальных цветов (сине-малиново-жёлтого) – золочёная накладная (выпуклая) булава. Значок имеют право носить только вольные казаки”.


1 января 1938 года, когда вольноказачье движение из-за давления большевистских агентов, русских имперцев и внутренних разногласий уже клонилось к упадку, донским казаком П.Ф. Крюковым было написано Обращение “К донским казакам-националистам”. В нём, в частности, говорилось: «…Прошло шестнадцать лет с тех пор, как мы, донские казаки, под гром орудий и трескотню пулемётов покинули наше любимое, многострадальное Отечество – Всевеликое Войско Донское. […]

Мы – донские казаки – ушли в эмиграцию не как отдельные беженцы или дезертиры, но как отдельный, самостоятельный, независимый народ: со своим парламентом – Войсковым Кругом, со своим президентом Республики – Войсковым атаманом, со своим правительством, со своей многомиллионной государственной казной, своими архивом и музеем, своей армией, […] мы шли со стариками, женщинами и детьми, везли своих инвалидов. Мы уходили в изгнание целым Государством, самостоятельным народом и таковыми остаёмся поныне! Имеем ли мы, донские казаки, юридическое, законное право считать себя отдельным Народом, а Всевеликое Войско Донское самостоятельным Государством? Твёрдо и уверенно можем ответить: “Да! Имеем!”.

Всевеликое Войско Донское с древних, незапамятных времен до 1708 года существовало как самостоятельное государство и его народ был всеми признаваем как народ отдельный, особый, независимый. С 1708 года Дон, побеждённый Россией, жил особой провинцией, особой от чисто русских областей до 1917 года. Тотчас же после объявления России “свободной” донские казаки восстановили у себя древнее самоуправление, уничтоженное русскими царями, и за короткий срок, всего в несколько месяцев, довели силу его до такой степени, что, когда правительство России потребовало к себе первого выборного (за период с 1708 г. по 1917 г.) донского атамана А.М. Каледина для “судебного расследования”, донской Войсковой Круг ответил: “С Дона выдачи нет!.. Наш Атаман может судиться только Войсковым Кругом!..”. […]

В 1918 году, пятнадцатого сентября, […] Кругом были утверждены: Донской Государственный Герб, национальный Гимн и национальный Государственный Флаг. Для граждан и президента Донской Республики были утверждены (в составе основных Законов ВВД) обязательные Присяги (христианская и буддийская), в которых говорилось, что данный казак присягает “быть верным и неизменно преданным Всевеликому Войску Донскому – своему Отечеству”. […]

Нам, конечно, понятно, что русские [в эмиграции] не только не желают заниматься казачьим вопросом, но даже вообще не желают, чтобы такой вопрос существовал. […] Казакия, как федерация самостоятельных Казачьих Республик, не только мыслима, но и возможна. Но не исключена возможность и образования Украино-Казачье-Кавказской Антанты, в которой каждое отдельное государство совершенно самостоятельно».

В 1938 году из США в Европу для участия в выборах донского атамана (в связи с истечением срока атаманства графа М.Н. Граббе) приехал генерал Пётр Харитонович Попов, прославленный казачий вождь и герой освобождения Дона в 1918 году. Не будучи по своим взглядам сторонником Казакии (его приоритетом всегда был один только Дон), новый донской атаман и глава Всеказачьего Союза, тем не менее, по своим взглядам был весьма близок к Вольно-казачьему движению. П.Х. Попов в своём обращении сказал относительно русских противников вольноказакийцев и проимперски настроенных казаков следующее: «…Дорогие станичники! Я понимаю ваше беспокойство и возмущение, но не обращайте внимания на этих агитаторов […]. Что они говорят – вольные казаки? Да, “казаки – люди вольные”, то есть свободные, не рабы. […] Эти агитаторы называют казаков, входящих во Всеказачий Союз, “националистами”. В этом тоже нет ничего зазорного. […] Смотрите спокойно и гордо в глаза этим агитаторам и крепко держитесь своих убеждений…».

В результате распада ВКД, к началу Второй Мировой войны существовало три группы вольноказакийцев: группа И.А. Билого с журналом “Вольное казачество – Вiльне козацтво”, группа В.Г. Глазкова и группа И.И. Безуглова. Две последних издавали журналы с одинаковым названием “Казакия”. И хотя некоторые вольноказачьи журналы продолжали выходить даже в 1960-х годах, начавшаяся вскоре 2-я Мировая война отодвинула тему казачьей национальной идеологии на задний план. После окончания Второй мировой войны центр казачьей эмиграции, а вместе с ней и сторонников Казакии, переместился из Европы за океан, в США.

Послевоенная казачья эмиграция в меру сил пыталась продолжить работу по оформлению казачьей национальной идеологии, но ввиду ухода в мир иной наиболее выдающихся казачьих идеологов (М.Ф. Фролов в 1930 г., Т.М. Стариков в 1934 г., В.И. Сидорин в 1943 г., И.Ф. Быкадоров в 1957 г., Ш.М. Балинов в 1959 г.) прогресс в деле оформления казачьей идеологии так и не состоялся. Серьёзной преградой этому явилось и то, что в эмиграции опять возродились прежние внутриказачьи мировоззренческие противоречия, и нападки на национально ориентированных казаков. Так, составитель и издатель «Казачьих Исторических календарей» донской полковник С.В. Болдырев в календаре на 1956 год поместил статью: «Кто мы, казаки?». В ней он писал: «Если казаки не занимаются своей политикой – это “русские люди”, для некоторых даже “лучшие русские люди”. Когда же казаки занимаются своей общественно-политической работой, то сейчас же попадают в “самостийники”. Если при этом они издают свои газеты и журналы, где пишут о старинной казачьей самобытности и самостоятельности былой и будущей, то эти тотчас же попадают в “казакийцы”».

Наиболее заметным достижением «вольноказакийцев» послевоенного периода явилось принятие 1959 году в США «Закона о порабощённых народах» PL 86-90. Однако его продвижение было не столько казачьей заслугой, сколько успехом сильного украинского лобби, действовавшего в интересах сразу всех заинтересованных народов, находившихся в составе коммунистической империи СССР, что и было отражено в их перечислении в тексте Закона.

Подводя итог сказанному, мы должны признать, что ни на одном этапе казачьей истории ХХ века проекты казачьего национализма не получили логического завершения в форме стройной идеологической теории. Новый этап возрождения и развития казачьей национальной идеологии наступил лишь спустя несколько десятков лет. Уже не в вымершей эмигрантской среде с весомым процентом ассимилированных потомков, а в Российской Федерации XXI века. Однако в его основе лежал теоретический фундамент, заложенный идеологами ВКД.

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра.

14. КАЗАЧЬЯ ИДЕЯ «ПРИГРЕБАЙ К СВОЕМУ БЕРЕГУ!». Часть 1.

Идеи тем проще овладевают
массами, чем они проще.
С.А. Скотников,
учёный-физик и афорист


Screenshot

На фото: Обложка-логотип журнала “Вольное Казачество – Вильне Козацтво”, популяризировавшего казачью национальную идеологию.

Трудно не согласиться с автором приведённого здесь эпиграфа. Именно поэтому, видимо, все самые запоминающиеся лозунги, провозглашающие какие-либо мысли, лежащие в основе любой идеологии, всегда заключаются в коротких и чётких социальных или национальных идеях, типа «Наша цель – коммунизм!», «Нех жие Польска!» или «Германия – превыше всего!».

В июне 1917 года на Учредительном общеказачьем съезде в Петрограде впервые была выдвинута идея, что казаки – это народ, а не сословие. А во время большевистско-казачьей войны казак-писатель Ф.Д. Крюков (в августе 1918 года) записал слова одного из членов Войскового Круга, рядового казака, которые 30 сентября 1918 года были напечатаны в журнале “Донская Волна”, № 16. Казак говорил: «Наш царь – Дон. Этот есть тот хозяин, за которого мы пошли. Прямо сказать, господа члены, что кто пропитан казачеством, тот свово не должон отдать дурно... А насчёт России повременить. Пущай Круг идёт к той намеченной цели, чтоб спасти родной край. Пригребай к родному берегу!”». Ярко выраженная мысль, означавшая концентрацию первостепенного внимания Казачьего Народа на своих собственных интересах, казакам понравилась. Обе эти идеи (“Казаки – народ” и “Пригребай к родному берегу!”) стали основой, на которой впервые за многие века взросла ориентированная на себя национальная идеология.

Правда, казачьи идеологи, появившиеся в среде эмиграции 1920-1930 годов в зарубежной эмиграции, ещё не достигли того понимания, которое сегодня является уже осознанным мировоззренческим рубежом между национально ориентированными казаками и прочими, которое заключается в понятии «имперство», сторонники которого сегодня зовутся «имперцами». Казаки-эмигранты, разрабатывавшие в первой половине ХХ века национальную казачью идеологию, надо отдать им должное, очень близко подошли к пониманию антиказачьей сути как «белого», так и «красного» движений, озвучив их общую антиказачью направленность. При этом, они показали, что «белая идея» прекрасно усваивалась как белогвардейцами-монархистами, так и белогвардейцами-республиканцами, как сторонниками старых, полуфеодальных порядков, так и новых, чисто буржуазных. Однако до чёткой разграничивающей линии – «имперцы и антиимперцы» ранние казачьи идеологи не добрались. Хотя, повторюсь, в своих изысканиях они всё время на эту линию невольно натыкались и порой почти озвучивали её, что мы и увидим по мере нашего дальнейшего рассказа! Но слово «почти» оставалось здесь всё-таки определяющим…

Меньшая часть эмигрантов, имевших инженерное образование или создавших хоры и ансамбли казачьей песни и пляски, были довольно востребованы. Возникшая в Соединённых Штатах Америки киноиндустрия оттянула на себя часть казаков-эмигрантов, ставших первыми исполнителями ролей американских индейцев, белых первопроходцев и ковбоев, лихо управлявшихся лошадьми на удивление и восхищение публики. Повезло и прославленному герою Гражданской войны генералу А.Г. Шкуро, который стал работать в парижском цирке, показывая лихие трюки казачьей джигитовки на лошадях.

Однако основная масса казаков вела за границей жизнь очень тяжёлую и бедную. Большинство их имело военное образование, не позволявшее устроиться на какую-то приличную работу по гражданскому роду деятельности. Эмигранты, покинувшие свои земли, а часто и семьи, оказавшись в чужом обществе, в других странах, часто не зная здешнего языка, вели трудную жизнь. Они вынуждены были, как правило, зарабатывать на пропитание низкооплачиваемым физическим трудом. Большинство таких казаков-эмигрантов работало на шахтах, рудниках, на лесоповалах и строительстве дорог. Около половины всех таксистов Парижа были бывшими казачьими или белыми офицерами.

Для того, чтобы собрать казаков на какие-либо общеказачьи мероприятия, их инициаторам приходилось специально искать либо иностранного мецената-казакофила, либо достаточно состоятельного соотечественника, готового оплатить рядовым казакам проезд и проживание в назначенном для проведения встречи городе, часто не в той стране, где они проживали. Но следует отдать должное уважение тем казакам: они не растеряли сознание своего единства и своего родства, в местах проживания они организовывали эмигрантские станицы, живо интересовались казачьими и общеполитическими делами, участвовали в казачьих опросах и диспутах, принимали активное участие в выборах атаманов и даже делали посильные отчисления из своих скудных заработков на общеказачьи нужды… Казачья эмиграция не распылилась, а смогла воссоздать в чужих землях прежний облик особой станичной жизни. Был возрождён “казачий мир” с войсковыми правительствами и станицами, разбросанными по всему миру. Казаки-эмигранты жили понятиями более государственными, чем личными. Для них идея освобождения Казачьих Земель не была материальна, она являлась понятием нравственным, духовным.

В Европе отсутствовало прежнее идеологическое подавление свободной казачьей мысли со стороны русской монархии, около 80 лет трудившейся над перековкой казачьей идентичности в общерусскую. Также казаков, ознакомившихся на собственном опыте с «прелестями» обещаемого коммунистами «светлого будущего», новая большевистская идеология обмануть не могла. Но разномыслие в казачьей среде не только сохранялось, но и оформилось в различные направления.

К 1930-м годам в казачьем эмигрантском сообществе обозначились три мировоззренческих течения:

1) Сторонники «единой и неделимой» России, унитарной и жёстко подчинённой центру – это те самые, которые позднее стали определяться как «имперцы». Причём, в XXI веке уже практически стёрлась разница между «белыми» и «красными» имперцами, сохраняясь разве что в «словесной шелухе» их публичных выступлений и публикаций; 2) Казаки, допускающие создание независимого казачьего государства как переходного этапа в случае, если не удастся освободить от «красных» всю Россию сразу; 3) Сторонники суверенного казачьего государства. В России XXI века приверженцы этого течения называются «сепаратистами» и преследуются в уголовном порядке. Однако вместе с современными «федералистами», выступающими за создание национально-государственных автономных образований в составе Российской Федерации, они вместе объединены в понятие «антиимперцы». В зарубежной эмигрантской среде, открытой для разномыслия и свободного для исповедания любых взглядов и мыслей, и только в тот краткий период времени, смогли родиться зачатки полноценной казачьей национальной идеологии. Её разрабатывали (на основе двух вышеуказанных идей) и совершенствовали обладавшие необходимой суммой знаний и развитым национальным самосознанием казаки-интеллектуалы, которые с огромным энтузиазмом и упорством трудились над теоретическим обоснованием казачьей идеологии. И она быстро приобрела большую популярность в эмигрантском социуме под именем «Вольно-казачье движение» (ВКД). “Вольно-казачье движение” стало наиболее ярким из всех идеологических течений в эмигрантской казачьей среде, которое возникло из осознания неправильного выбора союзников в Гражданской войне («белых» имперцев) и принятия на вооружение двух фундаментальных идей – «Казаки – народ» и «Пригребай к своему берегу!». На зарождении ВКД и судьбе этого идеологического феномена 1920-1930-х годов мы остановимся поподробнее.


Главным для всех казаков, оказавшихся за пределами своей страны, являлся ответ на вопрос о прошлом, настоящем и будущем своего народа, о его исторической судьбе. И потому среди эмигрантов естественным образом возникла дискуссия о том, является казачество русским сословием или особым народом.

“Вольно-казачье движение” было организованной политической деятельностью, которая основывалась на убеждении, что казаки ведут своё начало от особых национальных корней и потому имеют естественное право не только на самостоятельное культурное развитие, но и на политическую независимость в стране, которая объединит в будущем земли всех европейских казаков и будет называться Казакией. По существу, идеология “Вольно-казачьего движения” латентно всегда жила в казачьих душах, даже под ассимилирующей властью русских царей. Она питалась памятью о былой независимости, сознанием этнической и бытовой обособленности казаков, стремлением всегда и во всём разрешать общественно-политические вопросы самостоятельной казачьей волей. После революции 1917 года такая «латентная идеология» проявилась в немедленном возрождении старинного казачьего народоправства, в провозглашении Дона и Кубани независимыми государствами, в двухлетнем героическом сопротивлении войскам огромной «красной России», в оформлении Казачьей Федерации постановлением Верховного Круга Дона-Кубани-Терека 11-го января 1920 года.

В эмиграции национальная мысль проявилась с новой силой. В Праге (Чехия) возникла «Доно-Кубанская инициативная группа», постановившая организовать вольное казачье движение в целях закрепления идеи казачьего государства – Казакии, – и подготовить её осуществление путём организованной пропаганды. Первыми инициаторами “Вольно-казачьего движения” (ВКД) были: генерал и историк И.Ф. Быкадоров; генерал-лейтенант Т.М. Стариков; член Кубанской Рады и Верховного Круга И.А. Билый; молодой и известный есаул М.Ф. Фролов; полковник и инженер И.И. Колесов; доктор И.П. Вифлянцев и студент В.Г. Глазков. Они постановили назвать Движение “Вольно-казачьим”. Старинный термин “Вольные Казаки” взят был ими из древних актов, где таковым обозначались казаки, которые не были связаны никакими служебными обязательствами. Будущие лидеры “Вольно-казачьего движения” основали «Общество изучения казачества», на заседаниях которого в течение двух лет регулярно читались доклады по актуальным проблемам истории “степных рыцарей”.

Вольные казаки не рассматривали себя в качестве защитников идеалов «Белого дела». Они утверждали в своей программной статье: «Сейчас уже для всех нас является бесспорным то, что второю из причин наших неудач в прошлом, если не главною, был неудачный выбор союзников (Добрармия) и война с теми, кто мог быть союзником действительным (Украйна)». По мнению генерала И.Ф. Быкадорова, «никакая власть российская (центральная) не сможет быть благой для казачества, какая бы она ни была: монархическая, кадетская (милюковская), эсеровская (Керенского или Чернова) или евразийская».

10 декабря 1927 года в Праге вышел первый номер двухнедельного журнала “Вольное Казачество – Вильне Козацтво” под редакцией М.Ф. Фролова и И.А. Билого. Этот журнал стал главным рупором ВКД. В широких кругах казачьей эмиграции агитационно-боевой орган “Вольно-казачьего движения” был встречен более чем сочувственно. В первом же номере журнала издатели обратились с вопросом к казачьей эмигрантской аудитории: «...Разбросаны мы по всем странам и материкам. […] Как только прошли первые трудные месяцы, и физическая жизнь на чужбине была обеспечена, – перед каждым из нас встали одни и те же мучительные вопросы: с кем и за что мы воевали, кто были наши союзники и кто враги, и почему борьбу мы проиграли?».

Как и следовало ожидать, из-за наличествующих в эмигрантской среде трёх особых мировоззренческих позиций ответы оказались совершенно различными – от “самостийных” до “великоросских”, но помогли в главном: казаки смогли определиться с поиском единомышленников, после чего началась творческая работа в идейно близких группах. Кроме того, свои взгляды на возрождение казачества Украины и на историю Украинского Вольного казачества в 1917-1918 годах высказали представители как “гетманского”, так и петлюровского лагеря.

Журнал “Вольное Казачество – Вильне Козацтво”, ставший рупором вольноказакийцев, открыл поле для выступлений своих историков, литераторов, поэтов, которые учили понимать все проявления жизни, все исторические события с точки зрения казачьих национальных интересов. Содержание журнала, выдержанное в культурных тонах, живая и талантливая проповедь идей, скрытых до этого в глубине казачьих душ, во многих случаях принимались, как откровение свыше. “Вольно-казачье движение” стало расти и множиться в отделениях, возникших по всему свету.

Вольно-казачье движение, родившееся одновременно с его печатным органом и с тех пор всегда бывшее носителем идей казачьего национализма, вскоре стало не только идеологическим направлением, но и авторитетной общественно-политической силой казачьего зарубежья. Его лидеры открыто провозгласили своей целью создание независимого федеративного государства Казакии на основе идеологии казачьего национализма. О том, насколько радикальными были цели архитекторов Казакии, говорит их программное заявление, опубликованное в том же первом номере журнала “Вольное казачество – Вильне козацтво”. В заявлении говорилось:

«Чем больше казаки задумывались над подобными вопросами [...] “кто мы?” и “что мы?” – тем вернее начали приходить к мысли, что достаточно уже нам быть орудием в руках других, что свои силы и свои средства нужно тратить для достижения своих целей. И неуклонно совершается процесс освобождения и отхода из-под фактической и идеологической связи и зависимости от былых “вождей” и разных российских политических партий, организаций и группировок и той части казачества, которая вольно или невольно в такой зависимости и связи ещё была».

В существовании казачьего государства “вольноказакийцы” видели особый, третий путь преодоления “Русской Смуты” (не “белый” и не “красный”), гарантирующий как от реставрации Российской империи, так и от большевистского “нового мира”. Для реализации цели по созданию Казакии лидеры нового движения опирались на идею «Пригребай к своему берегу!» и считали необходимым, как они писали, «переориентировать казачество на самоё себя, внести ясность в казачий вопрос, поставить этот вопрос, вопрос об исторической роли казачества и его исторической судьбе как задачу саму по себе, найти место и роль казачества в будущем, бороться со взглядом на казачество с точки зрения чужих интересов [...] поставить вопрос о восстановлении государственного бытия казачества [...] пробудить жажду к жизни для [...] развития своего национального “Я”».

История Казачьего Народа рассматривалась лидерами “Вольно-казачьего движения” как важнейшая составная часть казачьего “национального возрождения”. По мнению Быкадорова, «возрождение каждого народа начиналось, или было тесно связано с изучением истории этого народа самим этим народом. Изучая своё историческое прошлое, народ осознавал себя, осознавал пройденные этапы своего исторического развития, познавал духовные силы свои, предугадывал этапы своего будущего развития».

В 1930 году в Праге в издательстве “Библиотека Вольного казачества” вышла книга “История казачества”, ставшая заметным шагом к изучению подлинной истории Казачьего Народа, не связанной заранее заданными рамками идеологически-политизированного подхода, чем занимались ранее как историки царствующей в России династии, так и их преемники – большевики. Автором этой книги был И.Ф. Быкадоров, первый председатель инициативной группы, основавшей “Вольно-казачье движение”. Его книги, как и отдельные статьи в казачьей прессе, дали теоретическое обоснование казачьей национальной идее и поставили некоторые вехи для других казаков-исследователей в их исторических исканиях.

Лидеры “Вольно-казачьего движения” не были академическими историками. Тем не менее, характеризовать лидеров “Вольно-казачьего движения” как некомпетентных политизированных дилетантов было бы неверно. Для “казакийцев” не было существенной разницы между императором, Керенским и Лениным. По словам авторов “Трагедии казачества”, генералов-вольноказакийцев Старикова и Сидорина, русская демократия периода «керенщины» «продолжала многовековую традицию “душителей” в национальном вопросе». Однако, по словам Старикова, вождь большевиков Ленин вообще уничтожил казачью государственность, что не удавалось сделать полностью ни императорскому, ни Временному правительствам.

Несмотря на популярность идей вольноказакийцев в казачьей среде, у русских историков-эмигрантов их исторические находки и, в частности, генерала Быкадорова, вызвали резкое неприятие и шквал критических нападок. Казачья национальная идея не нашла поддержки или хотя бы понимания у официальной русской исторической науки. В центре академических трудов русских историков – торжество российской государственности, победа централизованной власти над неупорядоченной стихией княжеств, городов, казачьих сообществ и так далее. Им не было дела до казачьих областей, до собственно казачьей истории. Однако, читая историю Казачьего Народа И.Ф. Быкадорова, видишь, что все основные факты и утверждения, приводившиеся им, основаны на исторических документах, которые в избытке приводит автор в своём повествовании.

До первой четверти XVIII века казаки, согласно выводам историков и идеологов “Вольно-казачьего движения”, вели перманентную борьбу (с переменным успехом) против колониальной политики Российского государства, борьбу за свои права и вольности (сейчас это называется «широким самоуправлением»). Потеряв свою самостоятельность в эпоху Петра I, казаки продолжили в различных формах противоборство имперской политике, добившись на Дону, Кубани и в Украине кратковременного восстановления своей государственности в 1917-1918 годах.

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра.

13. ЗАРОЖДЕНИЕ КАЗАЧЬЕЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕОЛОГИИ

…мы – казаки – народ особый,
и значит, мы – националисты…
Из Обращения к казакам в эмиграции
атамана П.Х. Попова (1938 г.)


Screenshot

На фото: «Главный сохранитель» казачьей исторической памяти в начале XXI века В.П. Мелихов во время обыска в его поместье в Подольске, 2015 г.

Пробуждение национального самосознания, а вслед за ним и зарождение казачьей национальной идеологии, несмотря на всё противодействие властей, состоялось уже в «ранний период» правления президента Путина. И это вполне естественно, поскольку никакими запретительными мерами остановить мысль, мысленную деятельность невозможно. Пробуждение национального самосознания можно сравнить со стеблем растения, корнями уходящего в историю народа, а своими побегами продолжающегося в национальной идеологии. Понятие «идеология» – это уже, в отличие от корней и стебля, целостная система идей и ценностей, дополняющих, объясняющих и аргументирующих друг друга. Идеология основывается на нескольких базовых постулатах, из которых проистекают последующие размышления, выводы и идеи. Идеология любого сообщества направлена на продвижение интересов определённых социальных общностей и на достижение ими своих чётко сформулированных общественных или политических целей.

Традиционно выделяют 5 основных видов идеологий: коммунизм, консерватизм, либерализм, социал-демократия, национализм. Для Казачьего Народа актуальными могут быть сразу 4 разновидности идеологий и лишь одна совершенно неприемлема – коммунизм, поскольку эта идеология в основе своей имеет иллюзорную перспективу, иначе говоря, «идеологический миф».

Идеологии консерватизма, социал-демократии и либерализма имеют полную свободу признания, существования, развития и осуществления в их русле каких-то действий и мероприятий в том или ином казачьем сообществе в случае достижения Казачьим Народом своей стратегической Главной цели – международного признания казаков народом, имеющим право на свою государственность с широким самоуправлением в нём. Именно последний пункт – широкое самоуправление – гарантирует возможность свободного функционирования означенных трёх идеологий – лишь бы сами казачьи сообщества изъявили желание что-то предпринимать в рамках той или иной идеологии или даже делать что-то комплексное, взаимопереплетённое из них, причём, возможно и сочетание их с идеологией национализма. В будущей казачьей государственности вполне естественно могут сосуществовать казачьи традиционные, при этом социально справедливые и принимаемые обществом либеральные (свободные или вольные), а также казачьи национальные порядки и правила общежития.

Однако от консерватизма, либерализма и социал-демократии несколько особо стоит идеология национализма, поэтому мы немного остановимся на этом вопросе. Идеология национализма – это направление мысли, основополагающим принципом которого является тезис о ценности нации как высшей формы общественного единства, её первичности в государствообразующем процессе. Как политическое движение, национализм стремится к созданию государства (вторая цель триединой стратегической Цели Казачьего Народа), которое охватывает историческую территорию проживания нации и отстаивает её интересы.

Но при этом идеология национализма не есть нечто однозначное. Она отражает два разных определения понятия «нация». «Этнический национализм» определяет нацию с точки зрения общей этнической принадлежности, наследия и культуры. «Гражданский национализм» определяет нацию как гражданскую, то есть, исходит из принадлежности людей к одному государству, из признания их общего гражданства, ценностей и общественных институтов. Иначе говоря, гражданский национализм связан с правовым и фактическим оформлением гражданской нации и с конституированием национальных государств.

Казакам, ввиду сложившейся на их исторических землях этнической картины, когда они составляют сегодня меньшинство, возможно говорить только о нации гражданской, по типу такой, какая после развала СССР сформировалась в Латвии, где этнических латышей также было меньше иноэтничного населения. Примерно по латышскому примеру могла бы оформиться и казачья гражданская нация, опирающаяся на казачье национальное самосознание, на казачью историю. Без этих двух краеугольных камней (национальное самосознание и казачья история) говорить о достижении Главной стратегической цели Казачьего Народа говорить просто не имеет смысла. И её реальное достижение (в плане создания государственности) немыслимо без ориентации на формирование «казачьей гражданской нации», включающей в себя и тех представителей населения казачьего национально-государственного образования, которые не являются этническими казаками.

Националисты считают, что все народы, все страны должны управляться самостоятельно, без вмешательства извне (понятие «самоопределение»), что нация является естественной и идеальной основой для государственного устройства, и что народ является единственным законным источником политической власти. Такое понимание как нельзя более полно соответствует национальному казачьему самосознанию и его историческим традициям, когда они ещё не были деформированы петербургско-московской властью. Национализм выступает за создание и поддержание единой национальной идентичности, основанной на общих социальных характеристиках, содействует национальному единству и солидарности. Идеология национализма стремится к поискам взаимопонимания и к объединению различных слоёв общества, невзирая на их возможные противоположные интересы. Казачий национализм – это всего лишь одно из проявлений общего понятия и обычной практики идеологии национализма. К наиболее зримым заслугам идеологии национализма можно отнести то, что она была знаменем всех порабощённых народов и лежала в основе распада колониальной системы и империй.

Приэтом следует сказать, что казачья национальная идеология способна прекрасно уживаться и сочетаться с идеологиями консерватизма, социал-демократизма и либерализма. Так, в Москве проживает верхнедонской казак (чига) Е.В. Косов, кандидат наук, профессор, автор более ста научных трудов в области теории и практики менеджмента. И вот он как раз придерживается взглядов, которые сам обозначил как «казачий национальный либерализм». И, теоретически разрабатывая это идеологическое направление, в 2011 году Евгений Васильевич издал книгу «Казачья воля», объясняющую суть и систему исповедуемых им идей и взглядов, то есть основу «казачьего национального либерализма».

Чтобы быть честными перед нашими читателями, мы обязаны упомянуть и об отрицательных проявлениях национализма, которые объединяются в понятии «шовинизм». Именно шовинизм породил в ХХ веке немецкий нацизм, итальянский фашизм и ряд других радикальных политических режимов. Но, несмотря на наличие среди националистов разных стран групп шовинистически настроенных радикалов, их нетерпимость по отношению к «чужим народам» категорически осуждается сторонниками умеренных течений в национализме. Следует подчеркнуть, что к таким умеренным националистам всю свою историю относились казаки, жившие рядом с другими народами и нередко бравшие в жёны представительниц других этносов (что породило появление в казачьем сообществе «болдырей», родившихся от русских жён, и «тума» – родившихся от тюркских или кавкасионских женщин).

Национальные гербы и флаги, национальные гимны, национальные мифы и другие символы национальной идентичности имеют большое значение во внешнем оформлении идеологии национализма. В большинстве стран мира национализм стал частью самой структуры современного общества и население воспринимает его как привычное и естественное явление. И никого не удивляет, например, что в США в дни национальных праздников граждане страны сами, по собственному почину, без всякого указания со стороны властей, вывешивают на своих домах национальные флаги своей страны. Появление/возрождение казачьих гербов, флагов и гимнов в казачьих государственных образованиях в 1918-1920 годах на Юге России и в Украине – один из примеров того же самого национализма, но с казачьей «окраской».

Однако, если всю национальную казачью идеологию ограничить только этими внешними показателями – создать казачью гражданскую нацию не удастся. Знание казачьей истории, сохранение исторической памяти Казачьего Народа – непременная составляющая как казачьего национального самосознания, так и казачьей национальной идеологии. Вот почему, проводя в XXI веке на государственном уровне политику «нового расказачивания», в создаваемых повсеместно в Российской Федерации «казачьих кадетских учебных заведениях» преподавателями назначаются исключительно представители «служебного реестрового казачества», а учащиеся набираются «из кого попало», к чему и стремился «советник по казачеству» Г.Н. Трошев. При этом преподавание сводится к знанию учениками лишь военной (а не национальной) истории казаков и, конечно, к воспитанию верного служения президенту и власти (под видом любви к России).

Характеризуя государственную политику в отношении Казачьего Народа при президенте В.В. Путине, казачий общественный деятель В.П. Мелихов писал: «Сегодня уничтожается у чудом оставшихся потомков казаков Историческая Память, осуществляется подмена на вновь создаваемые сообщества, называемые “казачьими”. Сам же Народ остаётся разделённым и подавленным, а его общественные деятели угнетаемы и преследуемы так же, как и в прежние времена».


Без опоры на национальную историю невозможно появление национального самосознания и, следовательно, национальной идеологии. И теперь мы подошли к рассказу о казаке, ставшем в эпоху нового расказачивания «главным сохранителем» казачьей исторической памяти. Клиффорд Дональд Саймак, американский писатель, как-то сказал: «Настоящий историк не вправе жить только прошлым. Он должен пользоваться знанием о прошлом для понимания настоящего, и он должен одинаково хорошо знать и прошлое и настоящее, чтобы видеть, в каком направлении идёт развитие, куда устремляется будущее». Мне кажется, что В.П. Мелихов в значительной степени соответствовал сказанному писателем. Этот казак, встав преградой на пути этноцида Казачьего Народа, неизбежно оказался в стане противников московской власти.

Находясь в Движении казачьего возрождения практически с самого его возникновения, Владимир Петрович Мелихов, природный верхнедонской казак, находясь на “хлебных должностях”, имел все возможности стать казаком-чиновником, как поступили многие с такими же стартовыми возможностями. Но для этого надо было перестать быть «настоящим казаком» и войти в состав «служебного казачества», что Владимиру Петровичу не позволил сделать его внутренний моральный стержень.

Он ничего не смог добиться в создании и руководстве какими-либо казачьими коллективами, хотя его выдвигали (всё из-за тех же стартовых возможностей) на различные атаманские посты. Казаки от него неизменно со временем уходили и, как правило, с обидой в душе. Привычное среди казаков обращение друг к другу “брат казак” никак не вязалось с возможностью так же обратиться к Мелихову или услышать от него такое. В общении с ним всегда чувствовался некий барьер, отграничивающий два разных микромира – его и твой собственный.

Но, уйдя от братского контакта с казаками, В.П. Мелихов заслужил полное и неоспоримое право остаться в Казачьей Истории своей подвижнической, миссионерской деятельностью на ниве сохранения Казачьей Исторической Памяти, сильно прибитой и, казалось, умершей за десятилетия большевистско-коммунистического безвременья. Конечно, он начинал не с нуля. В 1990-е годы появился целый ряд содержательных работ по истории казачьей эмиграции, которые вывели это социально-политическое и социокультурное явление из “дымки загадочности”. Но всё это было мизерным по доступности для простого казака, очень нечасто читающего серьёзные труды казачьих историков-исследователей, будучи погружённым в заботы о прокормлении своего семейства и помнившего только о том, что он казак…

При наличии, хоть и не слишком большом, казачьих музеев и памятников (как правило, «красноказачьих»!), ни один из них не смог сделать столько для пробуждения казачьей исторической памяти, как смог это сделать казак Владимир Петрович Мелихов. Тем более, что он взялся за освещение совсем ещё недавней, а потому и запретной, табуированной истории, ещё не успевшей покрыться пылью столетий – историей трагичного для Казачьего Народа XX века. И, естественно, ему вскоре после начала такой деятельности пришлось вступить в борьбу. Биться с огромной и бездушной машиной “правосудия”, толкуемого исключительно как право власть предержащих творить всё, что они считают для себя в данный момент выгодным и предпочтительным. Но обо всём по порядку.

Давным-давно древняя и опустившаяся в нищету и забвение при советской власти станица Еланская (что в 15 километрах от известной станицы Вёшенской), возраст которой исчисляется многими столетиями, богатая исконными казачьими традициями, не видела столько гостей из окрестных хуторов, соседних районов, из областного центра Ростова, из соседних областей, из Москвы и из-за рубежа на здешней усадьбе В.П. Мелихова, где в торжественной обстановке 3 августа 2007 года состоялось открытие Мемориала “Донские казаки в борьбе с большевиками”, включающего в себя скульптуры, посвящённые известным казакам периода Гражданской войны. Приведём в сокращении статью В.П. Мелихова “Донские казаки в борьбе с большевиками” с описанием события.

«Более 20 лет создаются и дробятся “Казачьи Войска”, их союзы, общественные и полугосударственные казачьи организации, но кроме множества генералов, вручающих друг другу ордена и медали “За возрождение казачества”, торжественных обедов и помпезных шествий – мало что можно увидеть в реальных действиях, а, самое главное, увидеть результат. […]

Есть такое выражение – “мерзость запустения” – оно, как нельзя лучше, более всего подходит не только к сегодняшнему состоянию хуторов и станиц, но в большей мере и к духовному состоянию большинства населения. Подавленное, не имея устремления и уверенности в себе, не чувствуя и не прося Божьей помощи, сознание не способно созидать. В таком состоянии можно только скулить и искать извне врагов, мешающих твоей жизни, при этом поступаясь всеми моральными принципами и оценками своей личной жизни. Необходимо осознание происшедшего, когда малодушие и глупость многих смогли одержать верх над горсткой безумно смелых, но одиноких в своём подвиге верных сынов Дона. Необходимо возвеличивание героев и выявление причин у тех, кто смалодушничал или отступил от вековых традиций своих предков. Невозможно примирение добра со злом, чести с бесчестием, правды с ложью. В противном случае […] оковы нравственной слепоты мы передадим и нашим детям, и будущим поколениям.

Вот цель создания данного Мемориала – осознание прошедшей эпохи, выявление в ней истинных героев и мнимых, увековечивание в будущих поколениях памяти… […] Конечно же, центральной частью данного монумента является памятник Краснову П.Н. Это вызвано тем, что, на мой взгляд, в период борьбы антибольшевистских сил в России, атаман Краснов П.Н. являлся самой яркой личностью. Организаторы Белого движения […] сыграли определённую роль в последующих потрясениях, приведших к власти Временное правительство, которое развалило армию и государство. […] Краснов П.Н. на этом фоне является совершенно иным образом вождя антибольшевистского сопротивления. Он, как государственный человек и великолепный стратег, понимал, что одними военными действиями, без широкой коалиции союзников в данной борьбе внутри бывшей Российской империи (Деникин признавал своими союзниками только Антанту), без решительных действий на почве государственного, законотворческого, военного и дипломатического строительства бороться с большевизмом невозможно. Он чётко понимал – большевики, захватив власть, использовали её для создания Советского государства, приняв на вооружение всю систему государственного устройства и принуждения.

А бороться с государством партизанской армией нелепо. Необходимо государственное образование со своей системой государственного устройства, которое могло [бы] вести борьбу, используя все рычаги власти государственного устройства и их институтов. Это […] было прагматичное и трезвое решение создать государство – Всевеликое Войско Донское, которое, войдя в конфедерацию с другими государственными образованиями, поведёт полномасштабную борьбу с Советским государством. […]

За короткий срок Краснову П.Н. удалось не только восстановить Донскую армию и создать армию Молодую, но и в полной мере создать государство с полным объёмом всех институтов государственного управления. […] Память о П.Н. Краснове, его деяниях, а главное – результатах его деятельности, незаслуженно подвергаются искажению и забвению. Наша задача – поднять её на должный уровень. Вот почему центральным монументом в создаваемом комплексе является памятник Краснову П.Н.».

Но уже вскоре после открытия Мемориала в Еланской, 15 сентября 2007 года, в городе Подольске Московской области, где было второе и главное место проживания Мелихова, он был арестован. Цель ареста – рейдерский захват предприятия ООО “Станица”, созданного Мелиховым. Но при этом соратники Мелихова сразу обратили внимание на то, что рейдерский наезд “правоохранительных” органов на его предприятие начался в августе – сразу же после открытия Мемориального комплекса на Дону. Фигура казачьего генерала Краснова не вписывается в официальную историософию московского режима, ведущего свою преемственность от власти большевиков.

6 октября казак Виктор Ведилин написал: «Удивляет молчание войсковой старшины (речь идёт о «служебно-реестровом казачестве». – Примечание автора). Они ведь так восторгались Мемориалом в Елани. Видать, бюджетное содержание, в 5 раз увеличенное перед выборами, совесть заткнуло».

Отсидев в следственном изоляторе 8 месяцев, Мелихов не пошёл на компромиссы и был в конечном итоге выпущен (благо, у него были и деньги на адвокатов, и общественность бурлила). Но вскоре он узнал об ожидаемых новых неприятностях и написал Заявление по поводу предпринятых властями РФ мер по сносу Мемориального комплекса в станице Еланской. Привожу отрывок из него:

«Почти год существует на донской земле мемориал “Донские казаки в борьбе с большевиками”. Почти год, как память о героях Отечества и жертвах преступного большевицкого режима на Дону обрела воплощение в бронзе и камне, в поминальных крестах, памятниках и барельефах. И всё это время Мемориал мозолил глаза и мешал определённым кругам – они долго терпели, но не выдержали. По заявлению представителей местной власти Мемориал должен быть снесён. […] Усадьбу, где находится Мемориал, посетила группа лиц, представляющих прокуратуру, милицию и общественность Вёшенского района с целью проверки законности установки Мемориала на частной территории, находящейся у меня в собственности. Основанием для данной проверки послужил запрос депутата Государственной Думы Коломейцева Н.В. на имя генпрокурора Чайки Ю.Я. В нём он указал на недопустимость нахождения памятника П.Н. Краснову на территории РФ. (Коломейцев помимо своего депутатства является ещё и первым секретарем горкома компартии г. Ростова-на-Дону). Подобная инициатива Коломейцева Н.В. возмущает не тем, что она у него возникла. В конце концов, Коломейцев – коммунист и другого от него и таких, как он, ожидать и не стоило. Гораздо возмутительнее для меня другое: письмо с требованием снести памятник Краснову родилось на казачьей донской земле. Важно то, что он, Коломейцев, написал это, абсолютно игнорируя существующие казачьи структуры на Дону и не беспокоясь: а что же скажут казаки? Написал, видимо, чётко понимая, что никто и ничего говорить не будет».

Рассказывает Мелихов: «Выйдя из тюрьмы в конце апреля 2008 года, я чётко для себя решил продолжить работы по Мемориалу, дополнив его памятником молодым казачатам-чернецовцам и казачьей молодёжи, участвовавшей в Гражданской войне, Добровольцу Русской Армии, а также создав Музей.

Занимаясь этими вопросами, я ежемесячно выезжал в станицу Еланскую, организовывая работы и тому подобное. В очередной раз я уехал из Еланской 29 июля 2008 года, а днём позже – 30 июля (то есть буквально на следующей день, будто специально) на усадьбу явились представители прокуратуры, милиции и администрации района с требованием пропустить их на территорию с тем, чтобы пресечь незаконную деятельность. […]

Уже позже, когда я получил документы дела из суда, я увидел, что в период с 20 по 30 июля прокуратура осуществляла множественные запросы по моей собственности, при этом не ставя меня в известность. […] Отказавшись от первоначального, “грубого” плана сноса Мемориального комплекса “Донские казаки в борьбе с большевиками” […], прокуратура Вёшенского района нашла другой выход: произвести снос Мемориала в интересах Российской Федерации, муниципального образования “Шолоховский район” и неопределённого круга лиц. В качестве “неопределённого круга лиц” выступили двое жителей района».

Как потом выяснилось, одним из них оказался пожилой «служебно-реестровый» атаман станицы Еланской, до смерти боящийся любого начальства и готовый подписать любую бумагу по его указанию.

Борьба за Мемориал затянулась на годы. Но Мелихов твёрдо продолжал своё дело и дополнил Мемориал в Еланской созданием Музея того же названия, в котором было представлено множество подлинных документов, экспонатов и картин, относящихся к периодам Гражданской и 2-й Мировой войн. Однако в результате давления властей «Памятник донскому атаману П.Н. Краснову» был вынужденно переименован в «Памятник всем донским атаманам». Но и это не избавило Мелихова от продолжающихся преследований. Несмотря на преследования, упрямый казак и не подумал складывать оружие перед противником. Он продолжал делать давно задуманное, но теперь уже для жителей средней полосы России, где, конечно, следовало говорить не только о роли одних лишь казаков в переломный период. Отсюда и характерное название созданного здесь музея. 31 июля 2008 года в подмосковном Подольске, также на территории своего поместья, Мелихов официально открыл этот музей и “Научно-исследовательский центр по изучению истории казачества и антибольшевистского сопротивления”. Автор присутствовал на этом мероприятии и видел, как оно происходило.


В 2015 году начался новый этап войны режима с Мелиховым. На сей раз в качестве своего орудия спецслужбы решили использовать атамана Кавказской казачьей линии Ю.С. Чурекова, который был задержан при попытке вывоза из зоны военного конфликта на востоке Украины некоторого количества оружия.

14 августа 2016 года на своей странице в Фейсбуке В.П. Мелихов описал произошедшую ситуацию следующим образом: «Знакомимся с уголовным делом. Типичная схема фабрикации уголовных дел, взятая на вооружение в начале 2000-х, не претерпела особых изменений. Точно так же, как мне фабриковали уголовное дело в 2007 году, – такая же схема и по прошествии девяти лет… Вот её ключевые этапы на примере нынешнего уголовного дела.

  1. В Ставропольском крае арестовывается человек, продавший автомат. В документах следственного дела по факту данного преступления много чего понаписано, но нигде – ни в показаниях обвиняемого, ни свидетелей, – моего имени нет и в помине.
  2. Однако, несмотря на это, появляется справка, в которой оперуполномоченный ФСБ пишет: «По оперативным данным задержанный вывозил оружие по указанию руководителя “Музея Антибольшевистского сопротивления” Мелихова В.П., которое доставлялось на один из адресов принадлежащих Мелихову В.П. домовладений…». И всё!!! Откуда эти оперативные данные? Кто сказал из свидетелей или обвиняемых подобное? Каковы основания так “думать”? – Ни-че-го. Просто – ноль. Озарённый тайными знаниями оперуполномоченный просто пишет очевидную ложь, им же самим или с чьей-то помощью выдуманную. Но эта “справка” – часть общего механизма, поэтому она и появляется в деле.
  3. Именно она является основанием для того, чтобы следствие обратилось в суд, который должен на её основе разрешить им провести у меня обыск. Они так и делают: обращаются в суд на основе этой абсолютно лживой и придуманной оперуполномоченным ФСБ “справки” – с просьбой дать разрешение на обыск по моим домовладениям.
  4. Суд, абсолютно не вникая ни в правомерность этой справки, ни в то, на каких фактах она основана (а кроме фантазии оперуполномоченного ФСБ, повторюсь, там нет ни одного факта), выносит решение: согласно этой справке разрешить обыск.
  5. Далее уже – дело техники. Спецназ ФСБ выламывает все двери на проходной в усадьбу, которые можно было бы просто открыть, попросив ключи, и врывается в дом толпой не менее 20 человек. Затем, разбредаясь по всему дому, выгоняют всех домочадцев из их комнат под дулом автомата и закрывают всех в одной комнате. Потом, уже “погуляв” по всему дому, предъявляют мне решение суда об обыске. Находят, ими же самими подложенные, патроны, да наши музейные экспонаты – револьверы, экспертами признанные как непригодные в качестве огнестрельного оружия.
  6. О том, что я якобы “давал команду на вывоз оружия и обеспечивал его хранение” – уже никто и не вспоминает, но по факту “обнаружения” патронов возбуждается просто новое уголовное дело, теперь уже относительно меня.
  7. Осознавая, что доказательной базы по тому, что эти патроны принадлежат именно мне, у них нет никакой, они, год мусоля это уголовное дело, ищут варианты, как пропихнуть его в суд. Наконец, видно, “порешав” все эти, мягко говоря, нестыкуемые вопросы, они всё-таки составляют обвинительное заключение, построенное полностью на домыслах, без единого факта. И для надёжности включают туда обвинение по ржавым пистолетам столетней давности, написав, что если они и не являются боевым оружием в том состоянии, в котором находятся, то их детали, возможно, могут использоваться и относятся к основным частям огнестрельного оружия. (Напомню: это к револьверу-то 1896 года выпуска! Посмотреть бы на того идиота, который станет собирать из его ржавых деталей что-нибудь этакое боевое и огнестрельное). В общем, схема абсолютно примитивная, однако действующая довольно успешно при нашей судебной системе, которая штампует разрешения на обыски на основании таких вот липовых справок. А уж при обысках можно подложить человеку любую “свинью”: от пакетика наркоты до пачки патронов. И всё: ты – обвиняемый». Заканчивая этот рассказ, я сообщу, что в дальнейшем преследования В.П. Мелихова продолжались регулярно, ему было назначено наказание за подкинутые патроны в виде года «ограничения в праве передвижения», он прошёл через десятки судов, но остался несломленным. Таким же, как большинство вошедших в казачью историю атаманов-героев. А созданный Мелиховым Мемориал в станице Еланской стал поистине духовным центром и средоточием наиболее активной части казаков, не желающих ассимилироваться и вымирать по-тихому. В их среде, постепенно охватывая всё больше людей, всё больше крепло казачье национальное самосознание. И на этой почве постепенно созревала национальная казачья идеология.

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра (ВОЦ).

12. РАСКАЗАЧИВАНИЕ КАЗАЧЬЕГО НАРОДА ПРИ «РАННЕМ ПУТИНЕ»

Вымирают старцы на Афоне.
На казачьих землях вымирают казаки.
О Кубани, Тереке, о Доне
Песни преисполнены тоски.
Н.Н. Туроверов.


Screenshot

На фото: Май 2005 года, Вёшки. Путин слева, справа от него – кубанский реестровый атаман В.П. Громов.

С началом нового, 2000-го года, президент Ельцин передал высшую власть в Российской Федерации своему преемнику – В.В. Путину. Весь наступивший длительный период правления этого выходца из недр “орудия КПСС” – Комитета Государственной Безопасности (КГБ) – стал временем нового «расказачивания», временем постоянного наступления на казаков, как народ, на их устремления и ожидания. Впрочем, наступление власти шло не только на казаков.

Никто сегодня не скажет, правда это или нет, но Казачьем Народе путинской эпохи появился слух, что при передаче президентской власти своему преемнику, Ельцин, якобы, напутствовал его словами: «Казакам всё обещай, но ничего не давай». Так это или не так, но следующий президент РФ В.В. Путин поступал именно в этом ключе и если что-то и «давал», то это было исключительно в отношении «сословно-служебного казачества», но никак не Казачьего Народа. Последний при нём попал в жёсткие тиски самого откровенного, ничем не прикрытого этноцида.

Для справки. Под понятием «этноцид» понимается политика уничтожения этнической или национальной идентичности, самосознания народа. Этноцид может проводиться как средство колониальной политики ассимиляции, что и случилось в отношении казаков, чьи территории исторического проживания ещё во времена Российской империи были превращены в колонии Санкт-Петербурга, а при большевиках – в колониальные владения Москвы. Народы, ставшие жертвами этноцида, обычно теряют историческую память, или значительную её часть, и ассимилируются, либо занимают подчинённое, второсортное положение в отношении тех, кто подверг их этноциду.

Казачьего Народа президент Путин, как говорится, в упор не видел и видеть не желал. При нём начинавшаяся ранее реставрация казачьего этнического Дома была не только прекращена, но и были предприняты решительные меры к разрушению и ликвидации последствий тех зачатков восстановительных работ, что осуществил в своих непоследовательных поисках и метаниях 1990-х годов Казачий Народ. И, более того, при Путине фактически была начата кампания по бескровному аннулированию, удалению из социального пространства тех представителей Казачьего Народа, которые в принципе могли бы стать реставраторами этнического казачьего Дома – этнических казаков. Это бескровное на сей раз расказачивание проводилось в форме непризнания их в качестве народа, полное игнорирование и замещение этнических казаков разноэтничным контингентом, которому было «пожаловано право» именоваться «казаками». Такой мошеннический трюк явился коварной операцией Москвы против Казачьего Народа: подавляющее большинство населения России и других стран искренне уверовало, что опричники Кремля, жёстко выступающие на стороне власти, избивающие оппозиционеров и участвующие во всех антинародных акциях – это и есть Казачий Народ. Соответственно формировалось и отношение населения России к этническим казакам. Такая дискредитация Казачьего Народа велась все долгие годы путинского правления.

Историческим идеалом В.В. Путина был царь и император Пётр I – тот самый “ненавистник казачества на царском троне”, о котором мы ранее уже говорили и при котором произошло наиболее безжалостное подавление и казачьего восстания на Дону, и урезание на треть территории казачьего Присуда, и резня днепровских козаков в Батурине, и лишение казаков права на самоуправление, и «расказачивание» части «бунтарских» казаков с зачислением их «в крестьяне», и подчинение всего казачьего быта, уклада и общественных отношений исключительно интересам российской власти. Возможно, наличие такого кумира предопределило и стиль поведения нового президента в отношении Казачьего Народа.

Правда, в отличие от времён Петра I, если рассматривать государство и общество, сложившиеся в РФ в начале XXI века, то их вполне можно было бы отождествить с “распадающимся обществом” исторического философа А. Дж. Тойнби, а вовсе не с тем обществом и государством, каковые имелись при Петре в России начала XVIII века. Тойнби предрекал неминуемое падение российской государственности, выстроенной «по Путину». Он писал: «Процесс социального распада – болезнь, быстро прогрессирующая. Его ещё можно сравнить с отчаянной скачкой, когда всадник не в силах справиться с лошадью, закусившей удила».

При Путине даже раннего (относительно мягкого) периода его долгого правления власть в РФ уже настолько окрепла, что начала вести себя с казаками, совершенно не считаясь с их мнением и желаниями, перейдя к “диалогу” с Казачьим Народом в форме “монологовых” директив и ультиматумов. В этом русле было упразднено Управление Президента по Вопросам Казачества (УПВК). И тогда же, вместо УПВК, была введена должность Советника Президента по делам казачества, на которую назначили бывшего участника войны в Чечне генерала Г.Н. Трошева. В газете “Казачий взгляд” (№ 4 за 2003 г.) об этом событии было помещено такое сообщение:

«25 февраля по ТВ неожиданно на канале РТР прошло сообщение о том, что Путин назначил своим советником по казачеству известного и довольно раскрученного в СМИ “чеченского” генерала Трошева, ранее отказавшегося подчиниться приказу о его назначении командующим Сибирским военным округом. Как сообщили, “на Геннадия Трошева возлагаются задачи координации деятельности аппарата полномочных представителей Президента России в федеральных округах по обеспечению методического руководства деятельностью казачьих обществ, включённых в госреестр казачьих обществ РФ”.

Как пояснили в Министерстве обороны РФ, “генерал-полковник Трошев остаётся в кадрах ВС РФ и прикомандирован к Администрации Президента России”. В подчинении Трошева будут находиться советники по казачеству по федеральным округам (двойное подчинение?).

Кроме того, упраздняется Управление по вопросам казачества при Администрации Президента, во главе которого находился генерал армии Дейнекин, что, вообще-то, на уровне слухов предрекалось ещё на осень 2002 года.

В связи с внезапностью указа и отсутствием даже каких-либо предварительных согласований или консультаций с казаками, начались “разброд и шатания” на фоне общей неопределённости. Дейнекин отправлен на пенсию, а представленный только за 4 дня до этого на Совете атаманов ЦКВ советник по казачеству в ЦФО уже переведён на другую работу.

Происходит заметная качественная метаморфоза в системе госуправления казачеством: сначала создали Главное Управление Казачьих Войск, затем его статус снизился до Управления по вопросам казачества, а теперь всё свелось к малозначительной должности советника по казачеству. И всё это – без учёта даже мнения самих казаков…».

Однако, как показали дальнейшие события, «малозначительность должности советника по казачеству» оказалась не такой уж «малозначительной» и новый советник смог нанести весьма чувствительный вред Казачьему Народу. Заявляя первоначально о себе, как неказаке, примерно через год Трошев стал при встречах с казаками говорить, что он казак по матери. А затем просто стал сообщать, что он – казак, уже не упоминая, что «по матери». Вот такая произошла эволюция.

На страницах истории казачьего движения начала XXI века Г.Н. Трошев остался благодаря озвученной им откровенно враждебной антиказачьей реплике, раскрывавшей и истинное личное отношение этого «советника по казачеству», и отношение самого Кремля к Казачьему Народу: «Казачество такое, какое оно есть сегодня, государство, то есть власть, не устраивает. В XXI веке казачество с его “навозным патриотизмом” – анахронизм; общины, традиции – средневековое мракобесие. “Упёртое казачество” современному государству европейского уровня просто вредно. Мы создадим новое казачество из чего угодно без так называемых казачьих потомков, тянущих нас назад к феодализму». Хотя уже в 2003 году трезво думающим людям было ясно, что Российская Федерация никак не дотягивает до определения «современное государство европейского уровня». И так же было понятно, что в прошлое стремится именно государство, а не казаки, не имеющие никаких властных рычагов и возможностей «тянуть к феодализму» российское общество.

В скором времени, в строгом соответствии с озвученными Трошевым сокровенными желаниями российской власти, в отношении «реестрово-служебного казачества» Москва даже в малейшей степени перестала ориентироваться на казаков по происхождению и стала всё больше комплектовать его “из чего угодно”.

В мае 2003 года на утверждение в Государственную Думу была внесена новая версия законопроекта “О российском казачестве” – “трошинско-путинская”. Новые тенденции по “особачиванию” (превращению в «псов режима») «служебного казачества» имели в этом законопроекте явно выраженные логику и мотивацию. Прежде всего, они были связаны с устранением из «казачества» так называемых “политических экстремистов”, с привлечением к “возрождению” послушных лидеров, введением в законопроект единых на основе российских законов, а не обычного казачьего права, новых “правил казачьего поведения”.

В нормативных документах, исходящих из администрации президента, теперь постоянно сквозила уже знакомая тенденция к «возрождению» (исключительно в кавычках!) Казачьего Народа в виде российского служебного сословия. Эти документы были довольно откровенно нацелены на расказачивание этнических казаков. Но при этом статус реестровых казачьих обществ, возникших под эгидой государства, чётко не был определён, он, как и прежде, сочетал в себе черты как общественной, так и государственной организации.

“Казачий взгляд” писал: «27 мая 2003 года по центральному ТВ неожиданно появился нынешний “главный казак” Г. Трошев. Некоторые перлы из его речи будут, думается, весьма любопытны. Среди них: казаком может быть любой (!) гражданин РФ. Далее: казаки должны жить на границе и пасти скот, при этом следить за нарушителями границы и за премию задерживать их, оружие они иметь не должны. На вопрос, каким же образом они, безоружные, могут задерживать вооружённых с головы до ног нынешних контрабандистов и наркокурьеров, Трошев ответил в том смысле, что, мол, не сами, а докладывая о замеченном в соответствующие органы.

И ещё. По его (ли?) мнению, казаки должны быть вне политики, однако при этом, как самая организованная в нынешнем обществе сила, они должны верно служить президенту.

Короче, чтобы яснее понять, чем будет для казачества свежеиспечённый “главный казак”, эти его откровения ничем не заменить».

И вывод автора газетной заметки в скором времени подтвердился. Тенденция по окончательному превращению «реестрово-служебного казачества» в “опричную структуру” при Президенте РФ (при этом, в отличие от своего прототипа XVI века, безоружную) была завершена в 2005 году. По предложению Трошева была организована встреча реестровых войсковых атаманов с президентом. В мае этого года на малой родине писателя М.А. Шолохова в станице Вёшенской В. Путин встретился с лидерами опричнины. На встрече, как было официально объявлено, обсуждались “проблемы российского казачества и пути их решения”.

Затем Путин выступил с инициативой по принятию нового закона о “служебном казачестве”. А вскоре после его выступления, 5 декабря 2005 года, родился федеральный Закон № 154-ФЗ “О государственной службе российского казачества”, определявший основы несения «казачеством» государственной службы и представлявший следующий (после введения реестра) шаг в оформлении “опричного воинства”. По реставрировавшемуся казаками-энтузиастами казачьему этническому Дому был нанесён очередной разрушительный организационный и репутационный удар.

Отныне в РФ была официально узаконена и стала тотальной практика этноцида в отношении Казачьего Народа, ранее проводившаяся довольно бессистемно. Этнические казаки, подвергшиеся этноциду, превращаются в манкуртов, то есть в людей, у которых империя удаляет сердца и мозги, оставляя только желудок (за участие в «казачьих дружинах» под командованием сержантов полиции они получают довольно большие денежные суммы – в сравнении с тем, что могут заработать другие люди). Правда, не всем готовым «послужить за деньги» была предоставлена служба в «казачьих дружинах», но не получающие денег имели возможность довольствоваться сознанием, что они «признаются Кремлём».

Как правило, нравственная ущербность казаков-манкуртов проявляется в агрессии – у них все виноваты, кроме них самих. Такими ущербными людьми предстают в начале XXI века те не столь уж многочисленные казачьи потомки, что вошли в состав “служебно-реестрового казачества”. Но вместе с «оказаченными» иногородними казаков-манкуртов получается довольно много, и они считают, что их масса их оправдывает. Манкурты, стоит констатировать, добровольно впрягшись в ярмо опричной службы, тем самым подали сигнал казачьему социуму, что полностью утратили казачье самосознание, налагавшее табу на совершение несправедливых поступков. А ведь именно к таким поступкам власть время от времени и привлекает «служебное казачество», как это было, к примеру, 5 мая 2018 года в Москве, когда опричники нагайками избивали митингующих безоружных людей (тогда народ вышел протестовать против «самодержавной власти» президента Путина под лозунгом «Он нам не царь!»).

В Законе “О государственной службе российского казачества” была заявлена однозначная ставка на развитие, поддержку и финансирование «казачества» ввиду несения им «государственной службы». При этом, по смыслу Закона, получалось, что представители Казачьего Народа, не взявшие на себя обязательства по несению «государственной службы», не являются представителями “российского казачества”. В то же время, в соответствии с этим законом, «казаком» в реестре теперь мог стать любой индивидуум в возрасте от 18 до 60 лет, имеющий гражданство РФ, хоть даже «негр преклонных годов», как выразился в одном из своих стихотворений пролетарский поэт В. Маяковский. И это тут же породило новую волну наплыва в «служебное казачество» посторонних людей всевозможного роду-племени, не только не знающих историю Казачьего Народа, но даже не считающих нужным её знать. И это понятно: зачем её знать, к примеру, членам объединений «осетинского казачества», «чеченского казачества» или ставшего заграничным «армянского казачества», которые расплодились на всём пространстве бывшего СССР? Незачем.

Замена властью законного права репрессированного Казачьего Народа на реабилитацию голым администрированием в отношении искусственно созданного «казачества» окончательно скомпрометировала государственную «казачью» политику во мнении этнических казаков. Поддержка властями и выдвижение на первый план именно суррогатного «служебно-реестрового казачества», составлявшего максимум 10% относительно числа этнических казаков, являлась сознательной политикой власти по превращению Движения казачьего возрождения в фикцию, а в глазах казачьих потомков – в злонамеренную дискредитацию. Этнические казаки оказались в ситуации, когда им надо было думать не о перспективах реставрации своего разрушенного Казачьего Дома, а хотя бы о консервации тех начальных восстановительных работ, что были проведены в первую половину 1990-х годов.

Однако надежда, как известно, умирает последней. Очередная вспышка казачьих надежд появилась с “промежуточным президентом” Д.А. Медведевым, когда 3 июля 2008 года была обнародована новая “Концепция государственной политики в отношении российского казачества”. И с созданием в январе 2009 года «Совета при президенте по делам казачества».

И хотя Концепция, как и ранее принятый Закон, под “казаком” понимала только опричный реестр, Казачий Народ в этот период эмоционально воспрял. Посыпались поздравительные телеграммы в адрес председателя Совета А.Д. Беглова. А он в короткий срок сформировал состав Совета. Ранее подобной «бодрой» организационной работы со стороны органов власти казаки не наблюдали...

Однако за последовавшие годы бумажных отписок и ведомственной толкотни никаких практических и полезных результатов от работы Совета ни казаки, ни даже «служебное казачество» так и не дождались. Работа нового Совета осуществлялась под лозунгом “Наведение порядка в казачестве”. Но для казаков это означало (по словам председателя «Совета при президенте по делам казачества» Беглова): “Вы будете такими, какими мы скажем вам быть”. Иначе говоря, было заявлено о продолжении прежней политики Трошева, заключающейся в намерении окончательно расказачить этнических казаков и ликвидировать само понятие “Казачий Народ”.

В качестве механизма реализации задачи по “наведению порядка в казачестве” применялся не имеющий тормозов “административный ресурс”. Начались акции устрашения. Заменили нескольких реестровых войсковых атаманов-членов Совета. Прежде всего тех, кто ещё смел иметь своё мнение. Кто осмеливался требовать от чиновников выполнения ранее принятых указов в отношении «казачества», где какие-то пункты можно было использовать и на пользу этническим казакам. Вместо вытесненных ершистых членов «казачества» в опричные войсковые атаманы насадили чиновников из органов власти, в большинстве не имеющих по своему происхождению никакого отношения к казакам. Остававшиеся в Совете «служебные» атаманы – члены президентской партии “Единая Россия”, депутаты Госдумы и чиновники административных органов – под таким давлением превратились в безмолвных манекенов, согласно кивающих головами на все инициативы власти.

«Служебно-реестровые» атаманы организовывали и проводили в казачьих Войсках “закрытые перевыборные казачьи Круги”, не считаясь ни с уставами, ни с вековыми традициями казачьего самоуправления. На «закрытые Круги» с правом решающего голоса допускали только проверенных, обработанных, слабовольных и лояльных к власти членов «казачества». Для поддержки произвола и вмешательства во внутренние дела реестра активно использовались служители МП РПЦ, в том числе «Синодальный комитет МП РПЦ по взаимодействию с казачеством».

Вопреки указам и постановлениям о реабилитации, обещавшим казакам восстановление прежних наименований их населённых пунктов, даже сами пункты стали переименовываться. В газете “Казачий взгляд”, №1 за 2009 год было помещено следующее известие: «По сообщениям людей, побывавших недавно в Ростовской области, здесь широкомасштабно идёт переименование прежних станиц и хуторов в некие “поселения”. Таблички с такими нововведениями, как говорят, решено установить по указанию из администрации Ростовской области, которая, скорее всего, такие шаги не могла предпринять без ведома федерального центра. […] Инициатива властей в очередной раз прошлась грязным сапогом по душам казаков, осознающих себя потомками своих славных предков, уравняв, как они горько шутят, статус их населённых пунктов со статусом населённых пунктов осуждённых на “вольное поселение” преступников».

Десятилетия государственной политики растворения и распыления казачьего менталитета в менталитете российском не могли не принести свои отрицательные результаты, сильно подкосившие потенциал Движения казачьего возрождения, иначе говоря, возможности казаков отреставрировать свой ранее разрушенный этнический Дом. Не слишком помогло даже то, что казачья ментальность (сравнительно с русской) оказалась более устойчивой к воздействию агрессивной политики властей СССР-РФ по насаждению рабской, люмпенской психологии в населении.

Политика расказачивания (этноцида и ассимиляции) этнических казаков продолжалась нарастающими темпами. И её важным элементом являлось социальное замещение Казачьего Народа симулякром под названием «казачество». Следует признать, такая политика Москвы оказалась весьма успешной: подавляющее большинство населения России (а в результате войны в Украине и население этой страны) уверовало, что Казачий Народ и кремлёвское служебное «казачество» есть одно и то же. И массовое недовольство простых людей властью и её опричниками, нередко доходящее до ненависти, нередко стало выплёскиваться на этнических казаков. На таких же подавляемых властью людей, как и основная масса простого народа в Российской Федерации. Имперская традиция «разделяй и властвуй» в сочетании с ложью и пропагандой показала свою разрушительную эффективность, не подводившую возлагаемые на неё надежды обособившихся от народа властителей за все последние пару тысяч лет.

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра (ВОЦ)

11. ЗАКАТ КАЗАЧЬЕЙ ВОЛЬНИЦЫ

…мы изначально были непокорны,
и не согласны с общей политикой.
Не продавались никому.
За это нас стали уничтожать.
Вячеслав Бублеев,
основатель школы казачьего языка.


Screenshot

С августа 1995 года можно говорить о начале нового этапа возрождения Казачьего Народа, который, на самом деле, следовало было бы обозначить словами «закат возрождения». В это время вольное казачье движение подменяется подневольным (подгосударственным). Причём, уничтожение остатков казачьей вольницы было далеко не всегда мирным и нередко сопровождалось кровью. Этому этапу можно было бы дать и другое определение, например “прирученное казачество”.

За четыре года (1992-1996) указами президента была создана нормативная база и организационно-управленческая система по созданию реестра (суррогатного казачества) – своего рода аналога ЧОПа (частного охранного предприятия), не имеющего ничего общего с Казачьим Народом. Властью было сделано всё возможное, чтобы превратить казачье движение в закрытую, малопонятную для общества и подконтрольную властям аморфную организацию. Потерпев неудачи в политических баталиях, но не ответив самим себе на вопрос о том, по какой дороге идти и какова их конечная цель, многие вольные казачьи организации вошли в “государственный реестр”. Реестровая система предполагала регистрацию в госорганах и предоставляла казакам “право” служить власти под именем «российского казачества». Всё это серьёзно дискредитировало казачье движение в глазах и российского общества и, собственно, самих казаков.

И не все они захотели воспользоваться “правом” стать опричниками власти. Бо́льшая часть либо вообще ушла из казачьего движения, либо рассредоточилась по многочисленным мелким общественным объединениям. А меньшая часть бывших вольных казаков ещё какое-то время вела себя по-прежнему независимо, поступая по собственному разумению до тех пор, пока власть до них не добралась. Расскажем о двух таких казаках, промелькнувших яркими метеоритами на закате казачьей вольницы.


Дон. Сергей Алексеевич Корогодин.

Военная выправка, грамотная речь, хорошие манеры – так было сказано о нём... Отряд Сергея Корогодина – формирование, осуществлявшее в 1996-1999 годах криминальную деятельность на территории Ростова-на-Дону и Ростовской области. Банда Сергея Корогодина состояла из 14 человек, включая его самого. Естественно, что как и большинство вольных казаков в период заката казачьей вольницы, он не был лишён чувства некоего «разбойного романтизма», которым и мог оправдывать свою деятельность. Примечательно, что, в отличие от обычных преступных группировок, которых расплодилось немало в 1990-е «лихие годы», Корогодин держал в мыслях, используя всё более увеличивающуюся собственную криминальную власть и связи во властных структурах, возможность организации в будущем казачьей государственности, если к этому сложатся благоприятные обстоятельства.

После его ареста следователи нещадно пытали и избивали казака, безуспешно пытаясь добиться от него признаний и показаний на его товарищей. Я имел возможность видеть протоколы допросов Корогодина, забрызганные его кровью…

Приведу в сокращении текст статьи “Исключительно опасен для общества” об этом казаке, которая была написана главным редактором газеты “Батайское время” Светланой Маличевской в 2013 году.

«…Сергей Корогодин сел в батайскую колонию на 25 лет. Его имя можно найти в Википедии: «Известен как главарь банды. Родился в Ростове-на-Дону, там же закончил высшее военное зенитно-ракетное училище. В звании старшего лейтенанта был уволен из рядов вооружённых сил.

Уникальность банды состояла в том, что пятеро из бандитов были до момента своего задержания действующими сотрудниками милиции, причём все были на хорошем счету у руководства. […]

Самым громким преступлением банды стало похищение сына председателя Ростовского отделения Сбербанка Королькова Максима. 22-летний Максим Корольков был похищен вечером 4 ноября 1998 года. […] 26 января 1999 года Максиму удалось бежать. Произошло это благодаря подкупу одного из охранников, которому он пообещал 300 тысяч долларов. В итоге Корольков застрелил другого охранника тремя выстрелами в спину и голову и так бежал. Благодаря его показаниям были задержаны несколько членов банды, которые выдали остальных бандитов. В том числе и Корогодина».

Такова, вкратце, фабула преступления, в последних строках приговора к которому значилось: “Исключительно опасен для общества”. […] Я хотела понять, как человек становится преступником? Тот же Корогодин: великолепная семья, отец – кадровый офицер, сам Сергей – один из лучших на курсе, затем служивший в сверхсекретной части... Этот, почти единственный вопрос, я ему и задала. [И казак Корогодин подробно рассказал:] […] «Для того, чтобы ответить на этот вопрос, следует вернуться в лихие девяностые. На фоне волны демократизации, поднятой первым и последним президентом СССР, не слишком заметным был уже забытый всеми референдум 1991 года. Между тем, референдум поставил перед народом крайне важный вопрос – быть ли Советскому Союзу?

Подавляющее большинство тогда высказалось за сохранение страны. Это была воля народа! Тем не менее, уже через 8 месяцев на выбор народа наплевали. И не кто-нибудь, а высшие руководители государства, 8 декабря 1991 года собравшиеся, как паханы на малину, в Беловежской Пуще. Они разом развалили страну, которую тысячу лет собирали по крохам русские цари и за которую были отданы миллионы жизней. Вакханалия развала Союза тут же продолжилась полным развалом его вооружённых сил. К власти в стране пришла кучка лжецов и жулья, быстро прибравшая к рукам все заводы, газеты, пароходы.

Как должен был я, офицер специальных войск, присягавший на верность стране в 81-м, относиться к подобной власти? Уж не уважать ли её и её законы, законы банды, сумевшей сделать то, что не удалось даже Гитлеру?! Нет, я не питал никаких иллюзий относительно коммунистического режима и даже имел с ним серьёзные трения на идеологической почве. Но я воспринимал его как болезнь, которой рано или поздно переболеет моя Родина. И Родину эту действительно был готов защищать, не щадя своей жизни.

Для чего я это говорю? Для того, чтобы вы поняли, что есть люди, для которых не главное, сколько стоят сосиски в соседнем магазине, которые способны на поступок из убеждений. Даже если этот поступок не слишком умён.

После метаний из стороны в сторону, когда я перебивался случайными заработками и практически вёл маргинальную жизнь, судьба свела меня с одной компанией из тогдашних правоохранительных органов. У нас состоялась достаточно откровенная беседа, которую на языке спецслужб обычно называют вербовкой. Коснувшись в разговоре ситуации в стране и конкретно в Ростовской области, я заметил собеседникам тот факт, что мы, собственно, ничем не обязаны нынешнему руководству России. И предложил создать систему, при которой властные возможности контролирующих служб можно было бы использовать к нашему общему интересу. Правовой нигилизм, который к тому времени насквозь пронизал всё общество, позволил мне легко прийти к соглашению...

Механизм действия системы, которую я предложил создать работникам правоохранительных органов, был очень прост. Растущие, как грибы после дождя, многочисленные коммерческие предприятия регулярно подвергались налётам и наездам то бандитских бригад, то действующих в таком же духе [властных] органов. Разница была лишь в том, что первые не имели возможности использовать государственный ресурс, а вторые старались обойтись без кровавых жертв.

Идея состояла в том, чтобы в лице руководителей различных служб государства фактически приватизировать его само, пусть и на небольшой территории. Работали только по крупным предприятиям, занимающимся торговлей нефтепродуктами оптом. Это обеспечивало приличный по тем временам и стабильный доход, а кроме того торговля бензином была наиболее уязвима, поскольку по криминализации своей стояла сразу за торговлей оружием и наркотиками.

Я предлагал коммерсантам стать под “крышу”, давая гарантии защиты от любых напастей. А если клиент не понимал, ему устраивали показательную взбучку. На следующий же день прибывал целый автобус со сводной комиссией, комплексно представляющей сразу пять контролирующих служб. Не проходило и недели, как фирма начинала отстёгивать скромные 10 рублей с килограмма проходящего через неё топлива, что составляло по тем временам приличную сумму в 100-120 миллионов рублей.

Не знаю уж, на что тратили свои деньги работники системы из органов, но я их вкладывал, в основном, в “развитие дела”. А потому совсем уж скоро дошло до того, что я, по сути, назначал своих людей на должности в ГУВД, решая эти вопросы прямо на кухне квартиры. И как своей собственностью пользовался архивами совершенно секретного отдела информационных систем, заказывая оттуда любые материалы. При этом надо сказать, что капиталов я себе не сколачивал и даже не удосужился купить хотя бы квартиру. […] Я искренне считал справедливой подобную свою деятельность, частенько оказывая помощь нуждающимся в ней людям. В проигрыше оставалось лишь государство, недополучавшее налоги, которые всё равно не пошли бы на пользу народу. Фактически это было такое маленькое государство в государстве, в котором со временем появилась даже своя небольшая армия, с разведкой и группами для силовых акций.

О нас знали многие, и уж точно мы были отлично известны спецслужбам. Но мы занимали свою нишу в тогдашней жизни и выкорчёвывать нас было бы... э... нецелесообразно. Со временем стали поступать и заказы на разного рода операции. Как правило, от весьма высокого ранга чиновников, старающихся использовать в своих разборках сторонние силы и не доверяющих при этом продажным органам государства. […]

Одной из таких операций было похищение 4 ноября 1998 года Максима Королькова – 22-летнего аспиранта вуза и единственного сына тогдашнего председателя Сбербанка региона. Операция эта получила большой резонанс, поскольку удар был нанесён на стыке интересов тогдашней ростовской элиты. Тот, кто в курсе событий прошлого, отлично поймёт сказанное мной.

Силы и средства, которые применялись для розыска по этому делу, были беспрецедентны и никогда ранее не использовались в России. Достаточно сказать, что дело было на контроле министра МВД Степашина, который прислал в Ростов своих лучших спецов; использовали даже спутниковые системы и экстрасенса […].

Официально условием освобождения заложника являлся, якобы, выкуп. Однако уже через месяц розыска всем было ясно, что целью являются отнюдь не деньги. Хотя бы потому, что бандиты не торопились их забирать. Это обсуждалось потом в суде, и банкир Корольков подтвердил, что уже был согласен выступить по телевизору и сделать требуемое от него признание в том, что он обокрал собственный народ. […]

Предательство одного из членов группы посадило всех на скамью подсудимых. А дальше было то, что всегда бывает в подобных делах. Что-то тщательно затирали, кого-то отмазывали... В общем, как положено в правовом государстве! […] Но в заключение мне хотелось бы вспомнить слова знаменитого российского юриста А. Кони, который сказал как-то в своей речи перед присяжными: “Преступление – это нормальная реакция нормального человека на ненормальные условия, навязанные ему обществом”. И еще: “Власть не может требовать уважения к закону, когда она сама его не уважает!”».

В начале 2017 года, когда С. Корогодину оставалось находиться в заключении ещё 4 года (три года из присуждённых ему 25 “милостиво скостил” Верховный Суд), он написал мне: «Я в тюрьме уже 18 лет... Осталось 4, но под меня очень сильно копают и может случиться всё, что угодно». Однако всё обошлось и в январе 2021 года казак Корогодин вышел на свободу. Правда, не имея ни денег, ни квартиры, ни даже документов…


Кубань. Сергей Петрович Доманин.

К 1996 году в Тимашёвском районе Кубани сложилась тяжёлая ситуация. Местный бизнес был задавлен непомерными поборами преступной группировки, состоявшей из дагестанцев. Тогда казачий сотник С.П. Доманин негодовал на сходах казаков: рэкет душит предпринимателей, криминалитет угрожает населению, а милиция с валом преступности не справляется. И попал в точку, казаки его поддержали.

На помощь предпринимателям пришли молодые парни из казаков-тимашёвцев, составившие казачью дружину, впоследствии преобразованную в сотню. Возглавил её Доманин, успевший повоевать в Чечне, мастерски владевший оружием и приёмами восточных единоборств. Волевой, жёсткий, решительный. Он пообещал Союзу предпринимателей района: скоро здесь этой дряни не будет. Поначалу ухватилась за казачью инициативу и милиция. Вместе проводили рейды по наркопритонам, урезонивали подвыпивших буянов. Однако местная пресса, спонсируемая криминальными авторитетами и потому настроенная откровенно антиказачьи, писала о казачьей сотне, именуя её исключительно словом “банда”. О Доманине эта пресса сообщала:

«Венцом признания заслуг стало выданное ему удостоверение помощника депутата Законодательного собрания края, заместителя атамана ВКВ Антонова. Вожделенный документ избавлял от досмотра машины на милицейских постах. Вскоре Доманин со товарищи устроил горячим кавказским парням крутую разборку на городском кладбище. До полусотни человек насмерть бились среди могил. А наутро коммерческая элита Тимашёвска кинулась открывать шампанское, чтобы обмыть благую весть: оброк прежней “крыше” платить не трэба. Известный авторитет по кличке Низам “стрелку” вчистую проиграл. Правда, наиболее осведомлённые выжидали. Ведь оставался ещё Гасан, покровитель Низама из самого Краснодара. […] Однако казаки Доманина сыграли на опережение. Низаму подготовили засаду. Четверо казаков, бывших спецназовцев, припасли для операции автомат Калашникова. Уже знали досконально распорядок дня дагестанца. Однако не успели. Буквально за полчаса до операции тот улетел на какую-то воровскую сходку и исчез. […] Грань разумного Доманин перешёл, когда вздумал и милицию запугать. Его люди напали на начальника районного угрозыска Капрелова. Проломили ему голову, отобрали пистолет. На поиски табельного оружия бросили лучших сыщиков – “дело чести”! И казаки не стали рисковать. Пистолет принёс в отделение милиции тогдашний атаман – нашёл, мол, на свалке. В ответ усмехнулись. В одном из складов, который контролировали казаки, обнаружили ранее угнанные «Жигули». И Доманин решил пойти ва-банк, сбросить стягивающуюся вокруг банды петлю. Для начала задумал договориться с начальником службы криминальной милиции района Бородиным. Того как-то пригласил в гости директор местного рынка – тоже казак. Там у него как бы случайно оказался и сотник. Он предложил Бородину хорошие деньги в обмен на “примерное поведение”. Милиционер отказался. […] И 20 марта 1997 года двое казаков, вооружившись гранатомётом “Муха” и автоматом, устроили огневую точку как раз напротив ярко освещённого окна бородинского особняка. Там за ужином была вся семья в сборе. Тут свершилось чудо: “Муха” дважды дала осечку. А в третий раз нажать на спуск побоялись. Ушли. В спешке гранатомёт закинули на чердак одного из домов, где его нашли оперативники».

Были ли у казаков сотника Доманина какие-то тёмные дела с предпринимателем-мошенником Гудыменко, которого они, якобы, дважды «брали в заложники», как утверждала местная пресса, и вымогали у него деньги? И дважды Гудыменко сбегал. После второго побега предприниматель-мошенник, по утверждению местной прессы, помчался в милицию с сообщением о своих похищениях и указанием места, где находилась казачья сотня Доманина. Что из этого вышло – опять же слово сомнительной в честности местной прессе, но другого источника у нас нет:

«Из райотдела милиции […] выехала группа захвата. […] Сдались все, кроме Доманина. Он побежал и отстреливался до последнего патрона. Потом, когда попытался бросить гранату в преследователей, его скосили автоматной очередью. Похороны сотника были вызывающими. На них съехались представители казачества со всего края. Впереди процессии, соблюдая древние каноны, вели “осиротевшего коня” и несли саблю павшего “героя”. Многие на Кубани и поныне считают его едва ли не Робин Гудом. Мол, грабил “кого надо” – далеко не самых лучших из числа “новых русских”. Того же Гудыменко возили на суд над его мучителями из “зоны”, где он отбывает ныне срок за мошенничество. Говорят, что “кинул” многих. Более 14 месяцев в Краснодарском краевом суде присяжные вникали в суть беспрецедентного для Кубани уголовного дела. На скамье подсудимых, за кованой решёткой, сидели 22 молодых парня, наводивших страх и ужас на большой территории. Причём делали это под прикрытием казачьей организации, находящейся в почёте у вышестоящих атаманов. Суд признал большинство подсудимых виновными, тех, кто составлял костяк Тимашёвской сотни 1-го Кавказского полка Всекубанского казачьего Войска (ВКВ). На суде говорилось о том, что под видом возрождения казачества на Кубани создали вооружённую банду, отличающуюся жёсткой дисциплиной. Её участники обучались методам разведки и контрразведки, способам сокрытия следов преступления».

Краснодарский суд назвал казаков и её атамана преступниками. Однако среди казаков были совсем иные мнения относительно Сергея Доманина и его сотни. В качестве примера приведём Обращение Правления Казачьего Народного Движения за подписью А.Т. Ветрова и Правления Казачьей общины города Москвы и Московской области за подписью В.М. Батова (Газета “Казачий взгляд”, № 12, 1999 г.):

«Два года назад работниками милиции был застрелен руководитель казачьей дружины при райотделе милиции г. Тимашёвска Сергей Петрович Доманин. Его убийство явилось следствием тех негативных процессов, которые происходят в правоохранительных органах России и особенно в Краснодарском крае. Нас глубоко возмущают попытки очернить имя погибшего и дело, начатое им. С.П. Доманин известен казакам как честный и порядочный человек, преданный идеалам служения Родине и казачеству, который немало сделал для становления казачьего движения. Но, игнорируя презумпцию невиновности, принятую во всём мире и зафиксированную также и в нашей ущербной Конституции положением, что обвинить гражданина Российской Федерации можно только по решению суда, в газете “Сегодня” появляется статья “Милицейские помощники превратились в шайку бандитов”, редакция до суда обличает казаков-доманинцев и называет их бандитами! На самом же деле изложенные в статье факты и реалии выглядят иначе. Казачья дружина была создана при содействии милиции и вытеснила из ряда районов Краснодарского края дагестанскую организованную преступную группировку, контролировавшую рынки и торговые точки Тимашёвска. И тогда за преступную группировку вступилась её бесстрашная “крыша” – местные милиционеры. Заинтересованность понятна: дагестанцы перестали приносить дань. Коррумпированные “блюстители порядка” ликвидируют казачьего сотника Сергея Доманина и фабрикуют дело на казаков его дружины, спасая честь запятнанного милицейского мундира. Недаром бытует в народе: “был бы человек, а дело найдётся”. Несколько фактов из вышеназванной статьи. По утверждению Бородина, экс-начальника службы криминальной милиции Тимашёвска, 20 марта 1997 года на него было совершено покушение: «Трое казаков-доманинцев, вооружённые гранатомётом “Муха” и автоматом Калашникова, устроили засаду». По его утверждению, гранатомёт дал осечку, но всем известно, что автомат-то Калашникова осечек не даёт! […] Если бы экс-начальника криминальной милиции действительно хотели убить, то с перечисленным вооружением он был бы обречён. И это подтвердит любой военспец. Да и со свидетелями у следствия туго: не называют ни одного. Налицо оговор. Не выдерживает критики и второе обвинение доманинцев – в похищении 2 декабря 1996 года в Калининском районе Кубани депутата Госдумы от фракции КПРФ Юрия Полякова. Притянув буквально за уши это похищение, авторам статьи вдруг вздумалось привести в статье заявление начальника УФСБ по Краснодарскому краю генерал-лейтенанта Евгения Воронцова, что “след Юрия Полякова нужно искать за пределами Кубани”. Возможно, след этот нужно искать в дагестанской ОПГ, контролировавшей до 1996 года этот район и о которой так пекутся местные стражи порядка?.. Все знают, как выбиваются признания в милиции и потому нам понятно, почему “два раза дружинников”, сообщивших об этом на предварительном следствии, вывозили на место предполагаемого убийства. Но поиски криминалистов ни к чему не привели…».

В майском номере “Казачьего взгляда” за 2001 год было опубликовано “Обращение казаков-доманинцев к казакам России и всем русским людям”, подписанное от имени заключённых казаков Тимашёвской сотни Трифоновым Андреем. Тем самым, которому дали самый большой срок. В Обращении, получившем в газете название “Письмо из застенков”, говорилось, в частности, следующее:

«Наша истинная причина бед такова. Казачья дружина г. Тимашёвска встала на пути организованной преступной группировки, возглавляемой “кавказцами”. Эта группировка несколько лет терроризировала и грабила народ в г. Тимашёвске, но ни власть, ни органы МВД ничего не могли сделать. Когда чаша терпения населения переполнилась, обнаглевших абреков утихомирили казаки. […] Казаков уничтожали в основном руками русских людей – милиционеров, прокуроров, журналистов, тюремщиков. В СМИ развернулась дружная кампания против “казаков-разбойников”. […] Попутно нас обвинили в попытке госпереворота, вооружённого восстания. […] По всему краю арестовали больше 100 человек, проверяя их по всем нераскрытым преступлениям – около 200 эпизодов. Это было только начало. Следователи сверлили дырки в своих пиджаках для орденов и медалей, кто-то ждал очередных и внеочередных звёзд на погоны, а нам помочь никто не мог. Местная политическая и государственная элита отвернулась от тех, кем гордились (и пользовались) вчера. Против своей воли помогли нам террористы. Когда в ходе Первой Чеченской войны в мирных городах загремели взрывы, когда под охрану срочно потребовалось взять сотни важных объектов – “король вдруг оказался голым”. Чтобы защищать свой народ, сил у властей не оказалось, пришлось смириться с казачеством. Так остановился новый маховик расказачивания, многих арестованных пришлось отпустить, а обвинения в переворотах снять. Но на оставшихся отыгрались вовсю. […] В обширный арсенал вошли все методы психического и физического воздействия: избиения, пытки, угрозы и шантаж. Адвокаты во время следственных действий не допускались, “признательные” писали следователи, подозреваемый мог только подписать, точнее, не мог не подписать. Большинство под таким давлением взяло на себя Ю. Полякова, ряд разбоев и даже В. Листьева (популярный московский телеведущий, убитый неизвестными. – Примечание автора). Потом Листьева убрали, “доказали” “только 18 эпизодов” преступной деятельности и начался торг: «возьмёте депутата на себя, остальное уберём. Срок получите небольшой». Не договорились. “Дело” направили в суд. […] В зале все 22 человека отказались от своих показаний, выбитых смертным боем следователями, защита с фактами в руках доказала подтасовку, но суд остался глух и нем. […] Вот ещё “эпизод” – похищение печально известного на Кубани воротилы теневой экономики Гудыменко. Он же “Вова Бедный”, он же “Нищий”, “Гудым” – одарённый аферист, “кидала”, не брезговал ничем, “кинул” даже своих родственников. Неоднократно по заявлениям обманутых граждан привлекался к уголовной ответственности, но оставался на свободе. […] И вот, 29.11.1996 года, поправляя здоровье в ЦРБ г. Тимашёвска, он был похищен, с его слов, получив удар рукояткой пистолета по голове и потеряв сознание. Очнулся в наручниках, пристёгнутый к трубе в глухом месте. Исчезли деньги, ценные вещи. Автомобиль, как он утверждал, разобрали, кузов разрезали и выбросили. Он, якобы, жестоко избивался и тщательно охранялся, но 2.12.1996 года вдруг сбежал. Работники Тимашёвского РОВД, куда средь бела дня явился в наручниках Гудыменко, сказали, что заявление тот писать отказался, требовал, чтобы только с него сняли наручники и позвали знакомого следователя, почему-то из прокуратуры. “Браслеты” снять не смогли и он ушёл. В качестве доказательства показали снятую неизвестно когда самим Гудыменко видеокассету, где он демонстрирует тёмные пятна на своём теле. […] В своих начальных показаниях в г. Тимашёвске Гудыменко называет фамилии опознанных им похитителей, но на суде вдруг заявляет, что его похитили казаки. Хотя все знали и он этого не отрицал, что они хорошо знакомы (он неоднократно пытался заручиться поддержкой казаков от [мести] “кинутых” клиентов). Интересно, что 1 февраля он вдруг находит свой автомобиль, целёхонький, внутри все деньги, документы и вещи. Теперь утверждает, что похитителей не знает, претензий не имеет и просит дело закрыть. […] Почему такие метаморфозы в признаниях Гудыменко в г. Тимашёвске в 1997 году и г. Краснодаре в 1999-2000 годах? […] Предположить можно многое, зная методы следствия и гуманный приговор известному мошеннику. Из 50 потерпевших и более 100 свидетелей никто подсудимых не опознал, но это не помешало осудить нас на общий срок более 100 лет строгого режима. Все 22 адвоката подверглись такому давлению, что никто не решился подать кассационную жалобу, небезосновательно боясь потерять работу. […] В юношеские годы многие из нас читали книги о зверствах в застенках гестапо по отношению к советским военнопленным, партизанам и подпольщикам. Перед теми методами пыток, с помощью которых из нас выбивали признательные показания, методы гестапо бледнеют и выглядят просто детским садом…».


Позднее на сайте “Вольной станицы” были приведены слова одного из «авторов-разоблачителей» сотни Доманина в местной прессе: «Неизвестно, сколько ещё лет держали бы в страхе почти всю Кубань разгулявшиеся отморозки из Тимашёвской казачьей сотни». Эту фразу прокомментировал некто Андрей Рудик 25 мая 2012 года в заметке “15 лет без Сергея Доманина. Преступник или народный герой?”. А. Рудик написал: «Не знаю, что там и как, – время лихое было тогда. Но мне лично неизвестна эта история. Значит, погорячились авторы, говоря за всю Кубань. Я в ту пору был перспективным ментом, в самом “карьерном” возрасте, но нам того не доводили, – своего криминала хватало. Судить не буду. Казак, видимо, отчаянный был. Ведь, если проводить аналогии, – кто для нас сейчас Разин, Пугачёв?..».

И хочу также добавить кое-что к сказанному я сам, автор этого текста. Во-первых, мне приходилось разговаривать о Доманине с кубанскими казаками, в том числе и лично знавшими его. Так вот они уверены, что на Сергея натравили милицию именно те, с кем он успешно боролся, то есть преступная мафия (мы и по тексту видим, что и Низам, и Гасан остались как-то “за кадром”). Во-вторых, в эпизоде от 20 марта 1997 года действительно описано какое-то чудо дивное. Ладно, “Муха” дала две осечки. Кто знает, может, она вообще была бракованной. Но вот если казаки Доманина, как пишут авторы, “обучались методам разведки и контрразведки, способам сокрытия следов преступления”, то как они могли допустить такое: «…в третий раз нажать на спуск побоялись. Ушли. В спешке гранатомёт закинули на чердак одного из домов, где его нашли оперативники»?!

Это и для неподготовленного человека явный идиотизм, а для специалиста… И почему они, нажав два раза на спуск гранатомёта, должны были побояться нажать в третий? Так что трудно не согласиться со словами одного из комментаторов, который написал: “Всё, что произошло в Тимашёвске, напоминает тонко разыгранный спектакль, грандиозную мистификацию...”.

На месте гибели сотника Доманина, в 40-й день после его убийства, состоялся траурный митинг. На могиле Сергея Доманина кубанские казаки установили большой памятный крест и каждый год собираются под ним почтить память казачьего сотника. Эти встречи у них так и зовутся – “Доманинские поминовения”. Это ли не показатель истинного отношения жителей Кубани к погибшему вольному казаку?!

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра (ВОЦ).

10. ЭТНИЧЕСКИЕ КАЗАКИ И СЛУЖЕБНОЕ «КАЗАЧЕСТВО»

Иному служба мать, иному мачеха.
Пословица.


Screenshot

27 марта 1994 года в станице Воровсколесской Ставропольского края был проведён местный референдум об установлении в станице казачьей формы местного самоуправления – казачьего правления. Атаманом (Главой администрации) избрали В.М. Нестеренко. Этот эксперимент был проведён лишь спустя четыре года с начала казачьего движения в СССР, и только в одном населённом пункте Российской Федерации. Было упущено время общеполитической растерянности 1991-1993 годов, недостаточным было внимание и контроль над внедряемым атаманским правлением со стороны других казачьих организаций. Но тогда в казачьей среде превалировало мнение о второстепенности эксперимента по установлению реального местного казачьего самоуправления в сравнении с более глобальными, как казалось казачьим лидерам, территориальными и нормативными требованиями к власти. Такое пренебрежительное отношение к вопросу местного самоуправления явилось главной причиной провала восстановления этого важнейшего элемента казачьей жизни, без которого Казачий Народ не в состоянии был решить и все остальные вопросы, относящиеся к понятию “возрождение”. Уже во 2-м десятилетии казачье «Движение восстановленных станиц» попыталось хотя бы в ограниченном, урезанном виде установить в станицах казачье самоуправление, но… поезд, как говорится, ушёл. Ни в одной станице чиновники исполнительной и судебной ветвей власти не пошли на признание казачьего самоуправления, прекрасно сознавая, какую угрозу оно несёт для их бесконтрольного командно-распорядительного управления.

Относительно территориальных требований вольных казаков о создании своих республик мы уже знаем – из-за отрицательной позиции Москвы они закончились полной неудачей. Московская власть, как говорится в одной поговорке, казаков «поматросила и бросила». Остаётся ещё один аспект возрождения Казачьего Народа в 1990-х годах – его правовые требования к Москве и во что реально они материализовались. Об этом мы и расскажем.


Декларацией Верховного Совета СССР от 14 ноября 1989 года “О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав” было закреплено право Казачьего Народа на реабилитацию.

Однако с самого начала образования казачьих структур встал и вопрос о возможной государственной службе казаков. “Отцы-родоначальники” «белоказачьего» движения, ратовавшие за такую службу (Г.В. Кокунько и другие), видели главной целью своей деятельности по возрождению не организацию казачьих национально-территориальных образований с собственным традиционным самоуправлением, а воссоздание дореволюционных военно-социальных казачьих структур, встроенных в государственную систему постсоветской России. Такое понимание главной стратегической цели Движения казачьего возрождения заложило в фундамент воссоздаваемого казачьего этнического здания массу мин замедленного действия, которые сдетонировали немного позднее и нанесли колоссальный ущерб всему казачьему национальному строительству.

В 1990-1992 годы, то есть в период, когда происходил наиболее активный рост казачьих Войск, когда вольные казаки провозглашали свои республики и принимали вооружённое участие в локальных конфликтах – деятельность казаков юридически вообще никак не регулировалась. И в этом Казачий Народ был равен с другими народами, проживающими в России. Имелся лишь Закон “О реабилитации репрессированных народов” от 26 апреля 1991 года, где к таковым причислялись и “исторически сложившиеся культурно-этнические группы, например, казачество” (Законодатель не различал понятия «казаки» и «казачество», для него оба они были синонимами. – Примечание автора). Этот закон не давал никаких оснований для образования казачьих военизированных формирований, их участия в социальной жизни и, тем более, для вооружения казаков. На него была только возможность ссылаться казакам, когда речь заходила о восстановлении их незаконно упразднённых национально-государственных образований. Однако это не было главной целью, к которой стремились московские вожди «белых» казаков. И в немалой степени по вине «белого» направления в казачьем возрождении со временем Казачий Народ начинал всё больше приобретать законодательно обозначенные черты «сословно-служилого» сообщества, которое, в силу этого, начинало обрастать особым нормативным корпусом (служебные права и обязанности). Этого, к их счастью, избежали другие народы, также реабилитированные по Закону 26.04.1991 года.

Ёмкий обзор нормативной деятельности государства в отношении Казачьего Народа при президенте Ельцине хорошо описал директор Центра исследований Кавказа и Востока Европейского института JUSTO доктор исторических наук кубанский казак Николай Николаевич Лысенко. Ему слово:

«Массовость и активность казацкого движения на рубеже 1990-х годов, его первоначально широкая поддержка на Юге России не только этническими казаками, но и русскими людьми, определила заинтересованность властной элиты “ельцинского круга” в привлечении на свою сторону политических симпатий казаков. В Законе РСФСР “О реабилитации репрессированных народов” от 26 апреля 1991 года, подписанном тогдашним председателем Верховного Совета РСФСР Ельциным, провозглашалось право казаков на территориальную и политическую реабилитацию, а также на возмещение материального ущерба, причинённого репрессиями. Важной особенностью этого документа о реабилитации было, хотя и завуалированное, но всё же признание этнической субъектности казаков. Статья 2 этого Закона определяла народ казаков как “культурно-этническую общность людей”, что, конечно же, являлось своего рода постсоветским эвфемизмом понятия “этнос”. Более поздние расхожие пропагандистские слоганы о казаках как о “воинском сословии”, “братстве людей воинского духа”, равно как и прочие внеэтнические определения в тексте Закона “О реабилитации репрессированных народов” не употреблялись. Вместе с тем очевидно, что этот Закон принимали в основном в пропагандистских целях. В нём полностью отсутствует хотя бы намёк на механизм его реализации на практике. Фактическая реализация декларативных установок Закона от 26 апреля 1991 года становится возможной только в случае принятия дополнительных, адресованных конкретным министерствам и ведомствам подзаконных актов».

Действительно, Закон “О реабилитации репрессированных народов” был принят со статусом непрямого действия. Вообще, включение в закон «казачества» диктовалось лишь политической конъюнктурой и государство изначально не собиралось его выполнять в отношении казаков. То, что это был заранее запланированный обман, подтверждает дальнейшая безуспешная борьба за его реализацию Национальным Советом Казаков (НСК). Десятилетиями НСК бомбардировала всевозможные властные инстанции и научные организации, добиваясь реализации этого закона на практике – и всё без малейшего продвижения к успешному разрешению вопроса. Эйфория по поводу того, что российская власть, наконец-то, признала право Казачьего Народа на существование и намерена всерьёз решать проблему его возрождения, в казачьей среде довольно быстро прошла.

Формирование и реализация государственной политики в отношении Казачьего Народа сопровождались острой политической борьбой. У казаков выявилось много противников в рядах некоторых политических движений, и особенно среди представителей национальных республик во всех органах государственной власти России. А.И. Куприн ещё в 1920-х годах провидел: «Зараза большевизма, даже бескровно скончавшегося, ещё не раз даст знать о себе случайными вспышками…». Казакофобы (противники казаков) объявили их “реакционным сословием” и стали планомерно выступать за вывод казаков за рамки действия Закона “О реабилитации репрессированных народов”. И в этом им невольным союзником стали «белые» казаки, страстно желавшие «послужить» Москве.

На “верху” летом 1992 года разыгрывалась своя драма: противоборствовали исполнительная и законодательная власти, при этом обе хотели привлечь к себе симпатии Казачьего Народа. В такой обстановке появились Указ президента Российской Федерации «О мерах по реализации Закона Российской Федерации “О реабилитации репрессированных народов” в отношении казачества» от 15 июня 1992 года и Постановление Верховного Совета Российской Федерации “О реабилитации казачества” от 16 июля 1992 года № 5451/1-1. Постановлением Верховного Совета были отменены как незаконные все акты в отношении казаков, принятые начиная с 1918 года, в части, касающейся применения к ним репрессивных мер.

Однако никакой реальной выгоды Казачьему Народу от президентского Указа и парламентского Постановления не последовало. Основной причиной и поводом для противодействия казачьим перспективам (казачьи республики) стал подход президента Б.Н. Ельцина к вопросу реабилитации Казачьего Народа. Он в корне отличался от подхода, принятого по отношению ко всем другим репрессированным народам. И это стало причиной разногласий между президентской и законодательной властями в отношении казаков. Эти разногласия, не отменяя прежнее (по инерции) разделение на «белых» и «красных» казаков, разделили казачье движение на “президентских” и “парламентских” казаков, что всё же примерно соответствовало делению на “белых” и “красных”, хотя и не всеми осознавалось и не всегда совпадало. Причём, “президентские белые” казаки оказались сословниками, а “парламентские красные” – этнически настроенными казаками. Вот такая получилась кривая гримаса истории… Хотя это можно сказать только относительно ситуации в Москве и остальной России кроме Дона и Кубани. (На Дону этнически настроенными и желавшими иметь свою государственность оказались и первые, и вторые, а на Кубани и «белые», и «красные» оказались «президентскими»). С этого времени можно говорить о наличии «казаков» и «казачества», как двух разных явлениях: если «парламентские казаки» – это представители Казачьего Народа, то «президентское казачество» – это представители служебно-сословного направления возрожденческого движения. Но оба направления пока состояли из вольных казаков, решавших свои вопросы самостоятельно. Так, Союз казаков Области Войска Донского декларировал свою поддержку президенту, но это не мешало ему конфликтовать с назначенными президентом местными властями – вплоть до блокады государственных учреждений, захватов административных зданий и вооружённых выступлений.

Не только казаки, но и «служебное казачество» также ничего путного от власти за свою готовность ей служить не получило. Реальная деятельность власти по отношению к казачеству свелась преимущественно к созданию нормативно-правовой базы, причём, оторванной от реальной жизни и потому неработающей. Кстати, и без предоставления самой службы с платой за неё. Редкие исключения из такого положения были лишь на уровне местных органов власти, готовых оплачивать какие-то налагаемые на местное казачество функции. В конечном итоге получилось так, что Казачий Народ стал единственным из репрессированных народов, в отношении которого за последующие годы был издан целый сборник документов, ни один из которых не работал, и единственным народом на территории России, который фактически так и не был реабилитирован.

Законодательная база по казачеству формировалась главным образом путём принятия президентских указов и правительственных постановлений. Не работающие, или, как их называли казаки, “мёртвые” законы, указы и постановления явились главным достижением российского “казачьего законотворчества”.

В то же время, появление «казачьих» государственных актов на какое-то время сняло напряжённость между вольными казаками и Кремлём. С одной стороны, было выполнено одно из требований казачества, а с другой – местные власти получили хоть какую-то законодательную опору для решения вопросов взаимодействия с казачьим движением и для выработки локальных программ по работе с ним. В результате принимаются “Основные направления деятельности администрации Ростовской области по возрождению казачества на Дону”, опубликованные в газете “Молот” 20 июня 1992 года. Вслед за этим документом XV сессия областного Совета народных депутатов принимает за основу “Программу возрождения казачества в Ростовской области”. Могло даже показаться, что власть и казаки стали друзьями. Однако в качестве друзей казаки были нужны президенту Ельцину лишь по причине нарастания его противоборства с парламентом страны.

В концептуальном отношении все подзаконные акты в отношении казаков были совершенно разными. Постановление Верховного Совета РФ исходило из признания казаков “культурно-этнической общностью”, то есть самобытным народом, а потому признавало право казаков на создание общественных (то есть де-факто национальных) казацких объединений, равно как и право этих объединений на самоуправление и обладание общественными (Войсковыми) землями. Логика Постановления Верховного Совета РФ “О реабилитации казачества” (на самом деле тут имелось ввиду не казачество, а казаки) предопределяла дальнейший логичный ход реабилитации казаков – от разработки нормативно-законодательной базы к организационно-управленческим мероприятиям самих казацких общественных организаций.

Но Указ президента Б.Н. Ельцина за № 632 от 15 июня 1992 года был построен на совершенно иных основаниях. Культурно-этническая статусность казаков, по логике неотменяемая, постоянная и принадлежащая конкретному человеку по факту рождения от родителей-казаков, была заменена в этом Указе статусом госслужащего. Понятно, что статус госслужащего есть категория временная, подчёркнуто внеэтническая и, следовательно, могущая быть присвоенной государственным распоряжением человеку любой национальности. Так в начале 1990-х годов Ельциным были созданы предпосылки для появления большого пласта презираемых общественностью и этническими казаками “ряженых казачков”.

Указ Ельцина № 632 стал первым, но не последним документом, обозначившим отход Москвы от реабилитации казаков как народа. Соответственно изменилась и официальная риторика государственных документов. Из них полностью исчезло определение казаков как “исторически сложившейся культурно-этнической общности людей”. Одновременно именно тогда в документах, а также в статьях и выступлениях чиновников появился весьма неясный термин “возрождение казачества”, который каждое заинтересованное лицо могло трактовать по-своему. (Н.Н. Лысенко).

Казачий генерал, реестровый атаман Оренбургского войскового казачьего общества в 1998-2010 годах Владимир Глуховский в своём специализированном докладе подверг критике государственную политику РФ по реабилитации Казачьего Народа. «Созданием нормативной базы по развитию только реестрового казачества России, – писал атаман Глуховский, – был фактически реализован план по созданию суррогатного “казачества” – своего рода аналог общероссийского ЧОПа, имеющего весьма мало общего с подлинным Казачьим Народом».

Эту оценку разделял российский политолог татарского происхождения Фаиль Ибятов. В статье “О казачестве без пристрастий и мифов” он негативно оценивал результат замещения в законодательстве России критерия этничности казаков на социальный критерий профессионального исполнения госслужбы в реестре. «Ни к чему хорошему для династии Романовых, – указывал политолог, – решение о подмене этнического статуса казаков сословным не привело. Ныне на те же грабли наступает актуальная администрация Российской Федерации».

В итоге, казаки явились единственным из репрессированных народов России, в отношении которого издана масса нормативной документации, но явная избыточность законодательной базы ничуть не продвинула вперёд реальную реабилитацию Казачьего Народа. Реабилитация других народов России, например чеченцев, ингушей и калмыков, осуществлённая при минимуме законодательных решений в 1950-1960-х годах, выглядит совершенно иначе. Их реабилитация шла не по пути выпуска многостраничных благопожелательных законов, а по пути реального признания государством их этнического статуса. Этим народам было предоставлено право формирования автономных республиканских структур в составе России, а также возможности самостоятельного формирования планов своего национально-регионального развития. При наличии этих базовых условий, экономическая, этнокультурная и даже демографическая реабилитация народов, как показывает мировая и российская практика, происходят как бы сами собой – последовательно и естественно.


Дальнейшее нормотворчество в отношении казаков в первой половине 1990-х годов продолжалось в прежнем русле. Попытка Верховного Совета в 1993 году приостановить это направление законотворческой деятельности президентской администрации через Конституционный Суд, как антиказачье и угрожающее российской государственности в целом, успеха не имела.

8 мая 1993 года вышло распоряжение президента Б. Ельцина об утверждении состава Рабочей группы по разработке “Устава российского казачества” во главе с А. Котенковым. В состав группы вошли в основном чиновники Государственно-правового управления, а также представители Союза казаков – походный атаман В. Наумов, атаман Оренбургского казачьего Войска В. Косянов, председатель Рады Всекубанского казачьего Войска Ю. Загудаев.

Довольно подробно были расписаны принципы отношений государства и казачьих организаций в Постановлении правительства РФ от 22 апреля 1994 года «О концепции государственной политики по отношению к казачеству». Но и этот документ имел такой же декларативный характер, что и прежний, и представлял собою только желание Кремля сделать казачье движение управляемым в соответствии с теми правовыми нормами, которые уже имелись на тот момент. В Указе президента от 1994 года в качестве определения понятия “казак” был сделан упор на государственную службу казачества. Властью были определены основные направления, по которым, как она сама считала, государство должно взаимодействовать с казачьими обществами. В первую очередь это касалось вопроса так называемой “государственной и иной службы казачества”. Отсюда логичным было и требование подчинённости казачьих обществ президенту РФ.

В 1994 году был принят первый “ельцинский” закон “О казачестве”, направленный на то, чтобы взять под контроль казачью вольницу. Однако данный закон совершенно не определил функции казачьих организаций, их правовую базу. Не давалось чёткого определения понятия “казачество”, не фиксировалась этнокультурная самобытность Казачьего Народа, отчего невозможно было предоставление ему каких-либо полномочий, предусмотренных законодательством о репрессированных народах. Однако этот закон дал служебно-сословному казачеству некоторое госфинансирование и льготы, что позволило нужным властям чиновникам, надев живописные казачьи костюмы с серебряными погонами, занять места в новообразованных “казачье-бюрократических” структурах. Таким, в частности, был и будущий реестровый донской атаман В.П. Водолацкий, который в 1992 году стал заместителем главы администрации города Азова и в том же году стал членом Азовского казачьего Союз. С наплывом ищущих свой интерес чиновников в казачестве началась разного рода внутренняя борьба за близость к власти и финансам.

Следующий этап «казачьего законотворчества» Москвы связан с обозначенным выше переходом ряда чиновников и части казаков на “государеву службу”, в разряд «казачество». В правовых документах, исходящих из Администрации президента, теперь отчётливо выявляется уже знакомая тенденция к возрождению казачества-сословия. При этом статус войсковых казачьих обществ, возникших под эгидой государства, конкретно не определён, он сочетает в себе черты и общественной, и государственной организации.

Приходится констатировать, что на протяжении первой половины 1990-х годов так и не произошло восстановления фундаментальных основ существования Казачьего Народа. Попытка проведения в станице Воровсколесской эксперимента по введению атаманского правления, как сказано выше, закончилась полным провалом. Земельные вопросы и необходимость территориальной реабилитации, о которых казаки постоянно говорили, не были решены вообще. Правовые аспекты остались на уровне второстепенных по своему статусу указов и постановлений, да и касались они лишь служебного «казачества». Значительная на первых порах часть казаков, вроде бы прошедших хорошую школу жизни, получившая первые опыты политической борьбы, тем не менее, не избавилась от доверчивости и двинулась от иллюзии якобы состоявшегося возрождения к очередной иллюзии, спрятавшейся под термином “государственная служба”. Немало казаков вошло в ряды «казачества», хотя впоследствии, разобравшись, многие из них опять вернулись в статус «казаков», либо вообще отошли от возрожденческого движения, разбредясь по своим куреням.

Служебно-сословное «казачество» породило создание «казачьего реестра», который в нынешних условиях стал почти синонимом понятия «опричнина», каковая существовала при царе Иване Грозном. Ещё в стадии обсуждения идеи реестра у её сторонников возникли оппоненты, в первую очередь, в лице руководства Союза казаков России, которые предлагали создать независимую от президента Всероссийскую казачью организацию. Внутриказачьи противоречия, казавшиеся сначала отвлечённым спором “государственников” со сторонниками казачьей политической самостоятельности, вылились в очередной серьёзный раскол в казачьем лагере.

Таковы были предпосылки становления замысла, направленного на отмену общеказачьей задачи реставрации Казачьего Дома с заменой её на создание не имеющего никаких самостоятельных целей сословно-служебного «казачества». Казаки говорят, что автором такой идеи был всесильный при Ельцине олигарх и секретарь Совета безопасности Б.А. Березовский. Его антиказачий замысел был воплощён Указом президента от 9 августа 1995 года за № 835 под названием “Государственный реестр казачьих обществ Российской Федерации”. В Указе от федеральных органов исполнительной власти требовалось «обеспечить необходимые условия для привлечения в установленном порядке членов казачьих обществ, внесённых в государственный реестр [...], к несению государственной и иной службы…».

Для координации управления служебным «казачеством» в 1995 году было создано Главное Управление Казачьих Войск России (ГУКВР), а его начальником назначен генерал ФСБ А. Семёнов. Управление заполонили отставные армейские генералы, которые не видели «казачество» чем-то иным, кроме как подобием ДОСААФ («Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту»).

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра (ВОЦ).

9. В СТАТУСЕ ВОЛЬНЫХ КАЗАКОВ. Часть 2.

Будешь скромным – растопчут,
Будешь буйным – снесут...
Игорь Тальков.


Screenshot

На старом фото: Один из символов казачьей вольницы 1990-х годов – П.В. Молодидов (на переднем плане слева) со своим 96-м полком.

Понятие «вольный казак» не означало полную независимость от окружающей действительности и, прежде всего, от наличия российской власти. И действительность, и власть являлись данностью, которую нельзя было игнорировать и с которой приходилось считаться: либо пытаться с Москвой дружить, либо открыто враждовать. Но понятие «вольный казак» означало полную самостоятельность самоуправления казаков и полную свободу выбора своих действий. В том числе и в вопросе дружбы или вражды с Москвой. Причём, хотя опеки КПСС над ними больше не было, все вольные казаки в силу инерции продолжали делиться на «красных» и «белых». Начало 1990-х были весьма драматическими страницами истории Казачьего Народа. Новые российские власти считали необходимым как-то договариваться, вольных казаков в центре и на местах элементарно боялись – в условиях послереволюционного разброда они казались реальной военизированной силой. Но при этом удовлетворять их чаяния никто в Москве не собирался. Российская власть в отношении Казачьего Народа избрала тактику постоянного обмана, позволяющую Москве уходить от прямого столкновения с казачьей вольницей, последствия которого были непредсказуемы и чреваты опасностью.

В статусе вольных казаков тогда оказались люди, совершенно различные по образованию, по имущественным и моральным параметрам, по социальному происхождению и, наконец, по уровню решительности в достижении цели. Здесь я приведу примеры атаманов, показав две наиболее характерные личности, которые с полным основанием можно считать «витринными образцами» казачьей вольницы 1990-х годов, относящиеся к разным социальным слоям, влившимся в общее казачье возрожденческое движение.

Это, во-первых, донской атаман Сергей Алексеевич Мещеряков – этнический донской казак, рожак Семикаракорского юрта 1-го Донского округа. Он – сын второго секретаря райкома партии, то есть происходил из очень благополучной при СССР семьи. Имел высшее образование, закончил Донской сельскохозяйственный институт (ДонГАУ).

Второй атаман – Пётр Владимирович Молодидов. По всем параметрам – полная противоположность Мещерякову. Родился в Абхазии в не слишком благополучной и довольно бедной семье. Хоть он жил и действовал тоже на Дону, но по своему происхождению он – казак кубанский. Молодидов никоим образом не относился к тем казакам, которых можно было бы считать “мозгом нации”, казачьей интеллигенцией, но способный, в отличие от высокообразованного атамана Мещерякова, идти до самого конца в решении “казачьего вопроса”. Малокультурный, грубый и авторитарный Молодидов представлял противоположный социальный полюс казаков-возрожденцев 1990-х годов.


1991 – 1992 годы стали пиком противостояния донских вольных казаков и областной власти. Этот пик пришёлся на правление донского атамана С.А. Мещерякова. Идеалом политического устройства вольных казаков этого периода стало государственное казачье образование периода Гражданской войны – Всевеликое Войско Донское во главе с атаманом П.Н. Красновым.

Мао Цзедун говорил: «Винтовка рождает власть». Я не знаю, было ли известно Мещерякову это высказывание, но он действовал именно в этом направлении. Атаман Мещеряков привлекал в Союз казаков Области Войска Донского (СК ОВД) казаков, уволившихся в запас из вооружённых сил, что обеспечивало подготовленными военными специалистами планировавшуюся им будущую Казачью армию. Во многом благодаря такой кадровой политике Мещерякову удалось установить тесные дружеские связи с командованием дивизии внутренних войск “Дон”, на помощь которой он рассчитывал в своём противостоянии с властью. В это время, время подспудного формирования своих вооружённых сил, простые казаки увидели, что у них появился вождь и лидер, а кремлёвская власть – что у неё появился опасный противник.

17 ноября 1991 года был издан приказ № 1 за подписью Мещерякова “О военном положении и условной мобилизации казаков с личным оружием”. Касался он донцов от 18 до 20 лет. Формальным основанием приказа послужило невыполнение министром обороны К. Кобецом своего же приказа № 3 от 20 августа, согласно которому должно было начаться формирование в составе вооружённых сил России Казачьей национальной гвардии. Совет атаманов СК ОВД направил президентам М.С. Горбачёву и Б.Н. Ельцину ультиматум с требованием незамедлительно приступить к созданию Казачьей национальной гвардии. А Донской Круг принял решение о создании Переходного правительства Союза Казачьих Республик Юга России.

Одновременно в Ростове-на-Дону начала самостоятельно формироваться Национальная гвардия казаков, не ожидая ответа Кремля. Составлялись постаничные списки казаков-нацгвардейцев. Только одна станица Ольгинская предоставила списки, которые включали в себя три танковых экипажа, нескольких снайперов, пограничников, десантников и так далее. А Черкасский и Ростовский округа сформировали боеспособную армию. Это были казаки, прошедшие школу службы в Советской армии, и офицеры запаса. И очень важный момент: была достигнута устная договорённость с дивизией внутренних войск “Дон” о предоставлении вооружения казакам, в том числе тяжёлой техники!

18 ноября 1991 года в 20 часов срок казачьего ультиматума истекал… Мещеряков и командир дивизии “Дон” договорились, что в 20 часов 00 минут 18 ноября, когда истечёт срок ультиматума, двери складов вооружения дивизии будут открыты, и казаки смогут организованно получить стрелковое оружие.

Но прежде Атаманское правление должно было принять решение: брать власть на Дону или не брать? Ходили слухи, будто Мещеряков, встретившись с главой Ростовской областной администрации В. Чубом, пригрозил: “В восемь вечера мне будет звонок, и тогда события пойдут по нашему сценарию”. Услышав это, Чуб, по словам атаманского офицера связи А. Шкуро, быстренько “смотался” на самолёте в Москву, а Мещеряков всё продолжал ждать оттуда звонка…

Из Москвы на требования казаков так и не последовало никакой реакции – глухое молчание. Однако всё руководство Ростовской области в срочном порядке спешит в казачью столицу Новочеркасск и обещает казакам внимательно рассмотреть все их вопросы, связанные с восстановлением исторической справедливости. И о воссоздании Области Войска Донского в прежних границах, и о казачьем самоуправлении и землепользовании, а в дальнейшем – о референдуме среди жителей Дона об учреждении Донской Республики в составе России. Сегодня мы понимаем, что это был принятый властью на вооружение тактический приём – обман. Доверчивые казаки на ложь чиновников отвечают одобрительными криками “любо!”

Как и следовало ожидать, дальше обещаний дело не пошло. А инициаторы мобилизации казаков стали подвергаться серьёзной обработке. Из уст в уста передавалось, что активистов формирования Казачьей национальной гвардии потихоньку, без лишней огласки задерживали соответствующие органы, а от них уже “гвардейцы” выходили людьми с “иными взглядами”. Возможности «нажать», особенно на семейных людей, у спецорганов всегда имеется немало. Однако при этом властями предусматривался и крайний вариант развития событий, когда одного давления окажется недостаточно. Для подавления ещё безоружной Казачьей армии были подготовлены специальные войска, которым предписывалось “зачищать” казаков сапёрными лопатками в случае непосредственных столкновений. Два года назад такой способ подавления народного возмущения уже был опробован в Грузии. Чтобы не затягивать наш рассказ, скажем кратко: события ноября 1991 года так и окончились ничем. В решительный момент, когда можно было вооружиться на складах дивизии “Дон” и силой оружия противостоять желающим применить против казаков сапёрные лопатки, атаман Мещеряков дрогнул. Он не решился, несмотря на наличие немалого числа отчаянных казаков, на открытое столкновение с властью и отступил. А власть, окрепшая и в то же время осознавшая остающуюся скрытую угрозу своему господству, повела яростную борьбу с угрозой казачьего “сепаратизма” и шаг за шагом стала овладевать ситуацией.

С.А. Мещеряков в историю донской казачьей вольницы вошёл как войсковой атаман, способный сплотить коллектив единомышленников в войсковом Правлении. И многое этой команде удалось воплотить в жизнь. Но он проявил и человеческую слабость, отказавшись в самые критические, переломные и решающие минуты идти до конца, невзирая на опасность. И за эту слабость последующие поколения казаков были вынуждены расплатиться потерей даже видимости какой-либо автономии в государстве “Российская Федерация”.

Но, несмотря на отступление в ноябре 1991 года, бунтарский дух вольных казаков в начале 1990-х ещё не выдохся. 11 сентября 1992 года по приказу руководства Союза казаков Области Войска Донского 96-й Донской полк (атамана Молодидова), вооружённый автоматами, привезёнными из Приднестровья, явочным порядком захватил “Дом Парамонова” (Дом политпросвещения). Казак Парамонов был известным меценатом, эмигрировавшим из России после Гражданской войны 1918-1920 годов. Казаки посчитали, что в связи с их официально объявленной 26 апреля 1991 года реабилитацией собственность мецената должна перейти в Войсковой Фонд. В результате так называемого “Ростовского сидения” (обороны захваченного Дома) часть здания была официально передана СК ОВД, где разместился “Штаб донского казачества” и редакция казачьей газеты “Донские ведомости”. В то же время, что произошёл захват Дома Парамонова, вольные казаки из округов взяли в кольцо окружения здание администрации Ростовской области. Администрация вступила с казаками в переговоры. Власть приняла практически все требования, предъявленные казаками. Однако выполнять их не собиралась. Местные власти, хоть публично и пошли на уступки, втайне обратились за помощью к Кремлю.

Поскольку власть принятые казачьи требования саботировала, через полгода после окружения здания администрации Ростовской области произошло новое выступление вольных казаков. Это было уже при преемнике С.А. Мещерякова на атаманском посту В.И. Каледине, но явилось попыткой осуществить как раз то, что было намечено, но не доведено до конца при атаманстве Мещерякова.

20 марта 1993 года – принято очередное решение о восстановлении Области Войска Донского как национально-государственного образования с правами субъекта федерации.

21 марта – издан приказ Совета атаманов СК ОВД об объявлении с 22 марта особого положения в Войске Донском, формировании войскового Правительства, введении военного положения, взятии под охрану всех административных зданий и объектов жизнеобеспечения, о создании военного трибунала и отдании под суд всех лиц, препятствующих выполнению требований Союза казаков Области Войска Донского.

22 марта 1993 года до 2.000 казаков СК ОВД окружили здание областной администрации, некоторые из них были вооружены, причём не только шашками, но и автоматами и гранатами. Казаки решили не выпускать депутатов, пока те не примут решение поддержать “волеизъявление казачества Дона о восстановлении незаконно упразднённого национально-государственного образования на территории РСФСР” (речь шла о провозглашённой ими по предложению атамана Мещерякова в октябре 1991 года автономной Донской Республики).

Однако амбиции отдельных казачьих лидеров, искусно возбуждаемые и подогреваемые властями, заранее ослабили казачье единство в достижении поставленной цели. К тому же теперь главную роль, несмотря на атаманство В.И. Каледина, считавшего себя родственником генерал-лейтенанта А.М. Каледина, первого выборного атамана ВВД, пытался играть в казачьем движении Дона В.Н. Ратиев. При этом Ратиев ни своим интеллектуальным потенциалом, ни своими организаторскими способностями, ни своими человеческими качествами не шёл ни в какое сравнение с прежним донским атаманом Мещеряковым. И потому всё, им возглавляемое, заранее было обречено на провал. Провалом всё и закончилось.


Пётр Владимирович Молодидов был знаковой фигурой и одним из лидеров казачьего возрождения. Имя войскового старшины Петра Молодидова известно каждому, кто хоть немного знаком с историей Казачьего Народа. Можно сказать, что он являлся одним из ярких символов казачьей вольницы 1990-х годов.

В отличие от высокообразованного атамана Мещерякова, дрогнувшего в решающий момент и не пошедшего на кровавое столкновение, он был способен пойти до самого конца в решении “казачьего вопроса”. Но малокультурный, грубый и авторитарный командир 96-го Донского полка П.В. Молодидов оказался во времена атаманства Мещерякова на обочине процесса. Тогда он ещё не получил ту известность, что в 1993 году позволила ему стать окружным атаманом. Но именно его, Молодидова, жёсткость и бесшабашность и могли тогда, осенью 1991 года, когда всё решала сила и напористость, принести какие-то положительные для вольных казаков результаты. Пример тому – Октябрь 1917 года…

Молодидов, несомненно, обладал лидерскими задатками, сплачивая и объединяя вокруг себя тех людей, которые по своему складу характера нуждались в вожде, в ориентации на какого-нибудь предводителя. Молодидов был лидером толпы, лидером низов. Судьба таких людей, как он, изначально предопределена – гонения от властей и непонимание, если даже не неприятие, большинства тех окружающих, которые не нуждались в ориентации на чей-либо авторитет.

Ещё в 1991 году Пётр Молодидов восстановил 96-й казачий полк (созданный в 1918 году по приказу Петра Краснова) и позже во главе своих сторонников участвовал в большинстве крупных конфликтов на постсоветской территории. Казаки Молодидова воевали в Абхазии, Приднестровье, Чечне, выезжали воевать в Сербию. Таким образом, Молодидов на деле соответствовал собственному утверждению, сказанному в одном из интервью – «казаки не должны петь и плясать на фольклорных фестивалях, они должны сражаться».

Бывший военный корреспондент Н.С. Асташкин даёт такую характеристику Молодидову: «Войсковой старшина Пётр Молодидов […] был, что называется, “фишкой” донской “вольницы”. Журналисты окрестили его “казачьим Робин Гудом”, потому что по натуре он был романтиком. […] Вот какие строки посвящены ему в одной из газет: “В мирное время лозунгом казачьего Робин Гуда стала защита коренного населения Дона от инородцев. Молодидов ни разу не пошёл на сделку со своей совестью, не пошёл по пути предательства долга перед своими славными предками, вверившими ему, как и каждому из нас, на хранение и защиту свою веру, землю, потомков, традиции и культуру…”».

Конечно, до легендарного Робин Гуда английских баллад Петру Владимировичу было как от земли до неба. Ни культуры общения, ни даже элементарной вежливости к собеседнику от него нельзя было ожидать ни на грамм. Это был типичный грубый пассионарий, крайне неудобный и неприятный в общении, искренне уверовавший в собственную исключительность и значимость и смотрящий на остальных чисто с утилитарной точки зрения. Будучи кумиром низов, он отталкивал от себя людей, имеющих собственное мнение и обладающих чувством собственного достоинства. И таким людям Молодидов отвечал ненавистью.

Ещё до поездки в Приднестровье, 23 декабря 1991 года группа казаков под предводительством Молодидова предприняла попытку наказания поркой нагайкой редактора газеты “Демократический Дон” Николая Передистого за оскорбление им в газете “чувств казаков”.

С приднестровскими казаками у 96-го полка имелись связи ещё до войны. Дубоссарский атаман Сазонов приезжал в Ростов-на-Дону, привозил кое-какие документы, рассказывал о ситуации в его регионе, показывал листовки молдавских националистов, где они охаивают казаков и так далее. И вскоре казаки 96-го полка приняли участие в боевых действиях в Приднестровье с начала и до конца вооружённого противоборства.

13 августа 1992 года Ростов молнией облетело известие, что на улице Мадояна ночью какой-то казак расстрелял толпу напавших на него цыган. Чего греха таить, многие ростовчане приняли эту весть со злорадством: вот, наконец, нашлась и на цыган управа. Тогда по Ростову на деньги, полученные от торговли наркотиками, как грибы росли цыганские особняки. Наглое и вызывающее поведение цыганской молодёжи (целый ряд убийств и изнасилований) стало большой проблемой. А казаки, ещё не зная, кто стрелял, уже говорили: “Ну, это точно Петя Молодидов”...

В середине января 1993 года, когда к казакам Молодидова обратилась ростовчанка, заявив о том, что её 15-летнюю дочь изнасиловали трое цыган, казаки поставили буквально “на уши” весь город. Цыган десятками сгоняли в Дом Парамонова (в свой штаб), одному из видных цыганских “баронов” был выдвинут ультиматум – выдать насильников... И ведь выдали.


В начале мая 1993 года М. Бойко, атаман Ростовского округа, не подчиняющегося руководству СК ОВД, после драки в кафе “Маргарита”, во время которой он пытался использовать боевую гранату, добровольно подал в отставку. Вместе с ним ушёл в отставку походный атаман округа Г. Цыкин, принимавший активное участие в событиях 21-22 марта 1993 года в Ростове-на-Дону, когда казаки взяли в кольцо окружения областную администрацию. И тогда атаманом Ростовского округа Союза казаков Области Войска Донского стал командир 96-го Донского полка, уже к тому времени трижды судимый, П.В. Молодидов. В этом округе Молодидов несколько лет осуществлял высшую казачью власть, собственной волей и жёсткой рукой наводя справедливость. И люди, когда им совсем становилось невмоготу, шли жаловаться не в милицию, а к казачьему атаману.

В первой половине 1990-х годов в Ростове-на-Дону, как и по всей России, царил криминальный беспредел. Но одного здесь не было – обнаглевших от безнаказанности, как в других регионах России, членов национальных диаспор. Ибо года до 1995-го они боялись казачьего наказания. И немалую роль в этом сыграл атаман Молодидов. «Беспредельщики» его реально боялись. Потому, что сам атаман их не боялся. Как, впрочем, и кого-либо другого. Но за это же самое чиновники его ненавидели. А ещё за то, что он, как вольный казак, не зависящий от власти, всячески противился политике ростовского губернатора Чуба, который всё делал для того, чтобы превратить казаков в толпу ряженых шутов и двигал в атаманы своих номенклатурных холуёв. Против Молодидова возбуждали уголовные дела раз десять. Но всерьёз трогать пока боялись. Ибо авторитет у него был огромный, а сама власть ещё недостаточно сильной.

Однако вольница 1990-х ушла в историю. Власть крепко оседлала возрожденческое движение Казачьего Народа и пришло время окончательно покончить с такими, как Пётр Молодидов. В 2001 году он получил седьмую судимость – за тройное убийство уголовников, изнасиловавших женщину. Суд присяжных признал атамана виновным, но решил, что он заслуживает снисхождения – и Молодидов получил 17 лет колонии вместо пожизненного заключения.

15 ноября 2019 года, после отбытия срока в 17 лет и 10 месяцев, Пётр Молодидов вышел на свободу (10 месяцев ему были добавлены уже во время заключения за публикацию в газете «Казачий взгляд» статьи «За Казакию для казаков», которая затем была внесена в российский список «экстремистских материалов»).

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра (ВОЦ).

8. В СТАТУСЕ ВОЛЬНЫХ КАЗАКОВ. Часть 1.

Вольный казак, гуляй – не хочу!
Поговорка.


Screenshot

На старом фото: Атаман В.И. Морозов (на переднем плане слева) в октябре 1993 года у Белого дома.

Формально государство СССР, построенное большевиками на обломках Российской империи, в августе 1991 года прекратило существование, но при этом новосозданное – РФ – провозгласило себя его правопреемником. И действительно, на деле поменялась лишь форма эксплуатации населения при сохранившейся прежней коммунистическо-комсомольской элите. С этого времени казаки перестали находиться под опекой и контролем КПСС. Однако после августа 1991 года Казачий Народ напоминал рослого подростка с задержкой умственного развития. «Рослый» – поскольку был многочисленен, а «с задержкой умственного развития» – потому что так и не решил для себя, для чего же он возродился, какова конечная цель этого возрождения, в каком направлении ему надо идти. Получился странный гибрид фольклорного ансамбля и военизированной структуры, который оказался перед целым рядом проблем, решить которые явно был не в состоянии. Впрочем, в подобном положении тогда оказалась и Российская Федерация в целом.

Падение власти КПСС и распад СССР не только лишили Казачий Народ опеки коммунистов, но и предоставили казакам возможность “свободного плавания”. Наступил поистине период “казачьей вольницы”, столь громко прославившейся в прошлых веках и явившей теперь новые примеры казачьей жертвенности и героизма, что ярко проявилось в участии этой вольницы во всех без исключения тогдашних вооружённых конфликтах. Причём, не только на территории распавшегося СССР, но и на Балканах. При этом, хотя теперь и «красные», и «белые» казаки стали одинаково вольными, былая разница между их объединениями сохранялась: теперь вчерашние «красные» выступали с позиции «казаки – народ», при этом лелея память о советском прошлом, а вчерашние «белые», даже когда соглашались в национальном вопросе со вчерашними «красными», всё равно не видели себя вне «государевой службы», которую постоянно и выпрашивали у Москвы… Впрочем, тут была какая-то мешанина понятий и у тех, и у других. Так, «красные» вольные казаки, признавая, что казаки – это особый этнос, тем не менее выступали с общероссийских патриотических позиций. А «белые», выступая за государственную службу, упорно требовали создания отдельных казачьих национально-государственных образований. Как тут не предположить о «задержке умственного развития»? Или, по крайней мере, об отсутствии логики?

Активны представители Казачьего Народа были и при решении внутренних проблем внутри России. Однако склонность казачьих организаций того времени все проблемы внутри РФ решать силовым путём можно объяснить вполне очевидным фактом. Будучи неоднократно обмануты Москвой уговорами «подождать ещё немного» с последующим отказом от даваемых ранее обещаний, многие казаки уже понимали: если в этой стране хочешь чего-то добиться – нужно на чиновников и депутатов надавить, а иначе всё заволокитится на годы и десятилетия без какого-либо результата.


Дон после августа 1991 года назвал себя “белым” и вошёл в Союз Казачьих Войск России. Идеологическая внутриказачья вражда между двумя казачьими Союзами отражалась в их газетах – “Казачьих ведомостях” Союза казаков России и “Станицы” Союза Казачьих Войск России. И это опять же было непонятно для абсолютного большинства казаков. И та, и другая писали о геноциде большевиков над казаками в 1918 – 1920 годах, о трагедии Лиенца. Единственно, что “Станица” восхваляла казаков Вермахта, а “Казачьи ведомости” – “сталинских казаков”. Обе газеты писали о традициях, культуре, обрядах казаков, но ненавидели руководителей противоборствующей стороны, обзывая их самозванцами и «врагами народа». Однако, слава Богу, повседневная жизнь казачьего этноса протекала вне газетных страниц.

“Российская газета” 19 ноября 1991 года сообщала: «17 ноября в Новочеркасске состоялся Съезд казачьих атаманов Юга России. […] Участники Съезда направили телеграммы в адрес президентов страны (тогда ещё СССР. – Примечание автора) и России М. Горбачёва и Б. Ельцина, в которых настаивают на принятии указов по созданию казачьей гвардии и её вооружения. Ответ атаманы ожидают до начала Большого Круга, который назначен на 20 ноября.

В известной степени они полагаются на то, что в дни путча министр обороны РСФСР Кобец издал приказ о том, что впредь до решения вопроса в законодательном порядке казачьи формирования считаются боевой единицей российского правительства. Особо подчёркивая “боевой”, казаки задают вполне естественный вопрос: какая же боевая единица без вооружения?

Вместе с тем на Съезде было высказано недовольство поведением граждан Северного Кавказа и Закавказья – и тех, что постоянно живут, и тех, что прибывают теперь на территорию Казачьих Республик Юга России. Напряжение в регионе нарастает».

26 ноября 1991 года газета “Правда” сообщала: «Как стало известно из неофициальных, но заслуживающих внимания источников, президент России принял решение о сформировании в Национальной гвардии России трёх казачьих бригад численностью 5 тысяч человек каждая. Вдоль границ России будут созданы так называемые казачьи таможни».

Но, что стало «доброй традицией» российских властей, ни одно из казачьих решений и громких обещаний казакам президента и высшего чиновничества России в дальнейшем реализовано не было. Местные власти и казачьи лидеры долгое время занимались своеобразным “перетягиванием каната” в попытках завоевать доверие верховных органов власти и управления при решении вопросов в отношении Казачьего Народа, но Москва при этом всегда, на словах поддерживая казаков, на деле занимала антиказачью позицию. Обманывая и подставляя казаков. Зачем ей это было нужно? Об этом можно только догадываться, исходя из логических умозаключений.

В начале 1992 года обстановка в России оставалась крайне напряжённой. Отпущенные в январе цены вызвали стремительный рост инфляции, углубили проблемы в социальной сфере, усилили обнищание масс, спад производства, увеличили рост преступности и коррупцию, в том числе, и прежде всего, в правоохранительных органах. “Лихими людьми” с конца XV века в Московии называли профессиональных преступников. В 1990-е их развелось невиданное прежде количество. Поэтому по ним, по преступникам, всё десятилетие было названо “лихими 90-ми”.

В условиях повальной преступности одних, бесправия большинства населения и тотальной продажности всех этажей слабосильной власти проходило в начале 1990-х годов возрождение Казачьего Народа. И это не могло не отразиться на казаках, придав их возрожденческому движению специфические черты своенравной вольницы, сходной с той казачьей вольницей, что появилась в Диком Поле после распада Золотой Орды. В начале 1990-х годов многие вольные казаки отправлялись на собственный страх и риск в зоны межнациональных конфликтов, чтобы там с оружием в реках участвовать в столкновениях (не минула такая судьба и автора).

Но всё это, следует сказать, не принесло никаких выгод собственно Казачьему Народу, поскольку вольные казаки (казаки-добровольцы) во всех вооружённых конфликтах отстаивали не свои национальные интересы, а лишь выступали в поддержку той или иной конфликтующей стороны. И это сегодня, спустя десятилетия, понимается с огромным сожалением: ведь в том же Приднестровье, если бы вольные казаки выступили не в поддержку посткоммунистического Тирасполя, поднявшего мятеж против националистического Кишинёва, а за создание на тех же землях своего собственного государства, у Казачьего Народа оно вполне могло бы появиться. Поскольку, особенно на первых порах, именно вольные казаки составляли наиболее боеспособные формирования в Приднестровье. И поначалу даже единственные! Но мы упустили этот шанс, волей случая предоставленный тогда Казачьему Народу, проливая кровь за чужие интересы.

Вольные казаки бывшего «белого» направления, как я уже сказал, всё время, одновременно с желанием создать свою государственность, стремились покончить со своим вольным статусом, влезть в сословное ярмо службы Москве и отстаивать интересы российской власти. Например, некто Д. Рахманин в газете “Куранты” за 3 декабря 1992 года сообщает: «Многочисленная делегация Кубанского казачьего Войска во главе с атаманом Евгением Нагаем, принимавшим участие в обороне Белого Дома в августе 1991-го, приехала в Москву защищать российского президента и его реформы.

Полтора миллиона казаков Кубани наказали своим выборным атаманам выразить в Москве в дни Съезда поддержку народа Ельцину, добиться встречи с ним и просить, не откладывая, подписать указ о государственном статусе казачества России. Проект его давно готов. По словам атамана Нагая, который участвовал в работе над этим документом, закон о казачестве станет гарантией духовного возрождения русского народа, православного уклада жизни, создаст условия для социально-экономического подъёма, обеспечит надёжную защиту южных рубежей нашего государства. А иначе, считают казаки, может начаться гражданская война в казачьих регионах Юга России.

Кроме того, делегация привезла с собой проект законов о земельной реформе в казачьих станицах и о казачьем самоуправлении. Казаки готовы накормить и защитить Россию».

Можно констатировать отсутствие достаточно прагматичных деятелей в тогдашней российской власти. Ведь если бы казаки получили тогда территорию под свою автономию (они ведь не собирались отделяться от России полностью), то Кремль получил бы умиротворённый Казачий Народ, не бунтующий, а готовый служить ему. Возможно, такой вариант и рассматривался, но был признан невыгодным или неперспективным.

Казачье движение, поддерживаемое народом, наводило страх на представителей новых властей, пришедших в Кремль в августе 1991 года, на лидеров компрадорских политических партий и некоторых национальных движений. Сработал ярлык о казаках, как о “нагаечниках и душителях народов России”, изобретённый во времена Гражданской войны свердловыми и троцкими.

Казачье движение было неоднородно, однако каждая его часть стремилась к установлению в стране социальной справедливости: казаки решительно выступали против тех представителей новой власти и политических партий, чьи действия приносили вред народу. И поначалу, пока массами «повёрстанные в казаки» наследники быдловатой великорусской голытьбы ещё не успели дискредитировать Казачий Народ, население относилось к казакам с огромной симпатией.

Казак А.И. Белоногов писал о том времени: «Мне только исполнилось 19 лет, когда 10 января 1992 года меня и группу моих товарищей – студентов-монархистов – поверстали в казаки. Бо́льшая часть из нас знали о своих казачьих корнях в отличие от меня, потому что город Петропавловск – исторический центр 1-го отдела Сибирского казачьего Войска и знаменитая Горькая линия, где живут прямые потомки казаков.

Всеобщее ощущение ожидания чего-то грандиозно великого, какого-то исторического поворота в судьбе нашей родины России объединяло нас всех – и вчерашних комсомольцев, а ныне уже убеждённых монархистов, и беспартийных, и демократов, и коммунистов, и анархистов. Мы все были казаки! Запоями перечитывались и по-новому осмысливались “Тихий Дон” Михаила Шолохова, “Тарас Бульба” Николая Гоголя, “Горькая линия” Ивана Шухова.

Помню первую пасхальную ночь в казачьем храме города Петропавловска. Нас, казаков, в казачьей форме было чуть больше 60 человек, но сколько восторга со стороны прихожан и жителей города! От истошных криков “Наши в Петропавловске!” – до целования погон и слёз умиления на лицах старушек и стариков. Самые неискушённые спрашивали: “Вы с Дона приехали?”, на что мы снисходительно отвечали: “Местные мы, сибирские!”.

Именно тогда я понял, каким моральным авторитетом в глазах обыкновенных жителей России пользуются казаки, несмотря на десятилетия геноцида, лжи советской пропаганды по отношению к казачеству. Это потом мы уже слышали во след злобные выкрики: “нагаечники”, “ряженые”…».


Из-за амбиций атаманов “белый” Союз Казачьих Войск России (СКВР) в 1993 году распался, а на его обломках возник Союз Казачьих Войск России и Зарубежья (СКВРиЗ). Это казачье объединение, проправительственное и пропрезидентское, было создано В.Н. Ратиевым на основе части структур прежнего СКВР. Признали своё коллективное членство в СКВРиЗ Союз казаков Области Войска Донского во главе с Н.И. Козицыным (кроме Волгоградского округа и некоторых других, по-прежнему относящих себя только к «красному» СКР), Кубанское казачье Войско атамана Евгения Нагая, Особый Екатеринбургский казачий полк атамана Бориса Гуляева в Екатеринбурге и некоторые другие.

Верховный Круг СКВРиЗ принял Заявление, в котором потребовал от Правительства и Верховного Совета РФ признать казачество «народом, наравне с другими народами, на исторических территориях казачества», утвердить «создаваемые наравне с другими народами казачьи национально-государственные образования в составе единой и неделимой России», «в кратчайший срок решить вопрос о создании казачьих [территориальных] автономий на исконных казачьих землях, входящих в настоящее время в состав Казахстана, Киргизии и Украины». Конечно, Москва проигнорировала это Заявление.

Август 1993 года. В результате затянувшегося противостояния между президентом и парламентом, страна стремительно приближается к кровавой развязке в Москве. В РФ свирепствует гиперинфляция, зашкаливает реальная (не статистическая) безработица, сотни тысяч протестующих голодных и злых людей устраивают демонстрации и митинги в первопрестольной, которые часто заканчиваются тяжёлыми стычками с милицией и перекрытием дорог. Президент Ельцин, ранее торжественно обещавший народу через центральное телевидение “самому лечь перед поездом на рельсы” в случае ухудшения уровня жизни граждан в результате проводимых при нём социально-экономических реформ, предпочёл больше не вспоминать о своём клятвенном обязательстве. Граждане бывшей советской империи осознают себя брошенными властью, беззащитными перед чиновной, уличной и организованной преступностью, вынужденными постоянно бороться за элементарное физическое выживание.

На этом фоне в результате конфликта между Ельциным, стремившимся к ещё бо́льшей власти, и непокорным ему парламентом, в окружении президента было принято решение разрешить вопрос силовым путём. 3 октября 1993 года, после многочисленных уличных столкновений с подразделениями ОМОН, милиции и внутренних войск, демонстранты-сторонники Верховного Совета прорвали блокаду правоохранительных органов возле Дома Советов (Белого Дома). 4 октября 1993 года президент Б.Н. Ельцин отдал приказ о штурме Верховного Совета. В результате этого штурма и танкового обстрела Белый Дом был взят под контроль войсками, верными Ельцину. В результате октябрьских событий перестали существовать Советы, радикально изменилась система власти в России: вместо парламентской была установлена президентская республика. Во время этих событий атаман СКВРиЗ В.Н. Ратиев выразил свою поддержку президенту Б.Н. Ельцину. Благодаря поддержке совершённого президентом государственного переворота Ратиев стал “любимым казаком президента”.

Однако немало, если не большинство казаков, оказалось в противоположном лагере. Легендой среди них являлся боевой станичный атаман из подмосковного города Подольска Виктор Иванович Морозов. Он руководил сводным казачьим отрядом, а также возглавлял так называемую «Казачью заставу» – одну из баррикад у здания Верховного Совета. Утром 4-го октября 1993 года Виктор Иванович был тяжело ранен при расстреле Казачьей заставы, но выжил. В его честь была учреждена награда – «Крест атамана Морозова», которая вручалась защитникам Верховного Совета в октябре 1993 года.

Наряду со многими прочими упущениями в становлении своего движения, упустили казаки и возможность политической игры на противоречиях, возникших между исполнительной и законодательной властью Российской Федерации и переросших к октябрю 1993 года до уровня локального проявления Гражданской войны. Казачьи лидеры упустили возможность политического торга, с упрямством отказываясь от диалога с оппонентом Ельцина председателем Верховного Совета чеченцем Русланом Хасбулатовым из-за его прежнего жёсткого противодействия легализации казачьих республик. И симпатии к защитникам Белого Дома не переросли у большинства казаков в стремление встать на защиту Верховного Совета России с оружием в руках по этой самой причине.

В отличие от Союза Казачьих Войск России и Зарубежья (СКВРиЗ) в Союзе Казаков России (СКР) были слабее выражены автономистские и сепаратистские тенденции, свойственные значительной части казачьего движения. Можно даже сказать, что московское руководство СКР пыталось им противодействовать.

Вольные казаки захватывали и иногда пост-фактум добивались передачи им зданий и земель, принадлежавших казакам до 1917 года, образовывали реально функционировавшие структуры самоуправления военизированного толка, требовали разрешения на ношение оружия. По рукам у них уже ходило значительное количество “стволов”, вывезенных из зон вооружённых конфликтов. Но поскольку власти не спешили официально разрешать казакам вооружаться и начинать раздачу оружия и земли вольным казакам, те порой пытались “надавить” на властные органы. Массовые несанкционированные выступления вольных казаков (часто вооружённых, причём не только саблями и нагайками, но и огнестрельным оружием и гранатами) потрясали в 1992-1993 годах весь юг России. В Краснодаре назначенный Ельциным губернатор Василий Дьяконов, которому казачья Рада в начале 1992 года выразила “недоверие”, был так напуган пикетами громовских казаков перед зданием администрации, что на подъездах к городу по его приказу были поставлены БТРы, по тревоге поднят ОМОН, а сам глава исполнительной власти, по сообщению местной прессы, держал у себя в кабинете пулемёт.

В этот период особенно ярко проявилось лицемерно-двуличное отношение к Казачьему Народу со стороны Москвы. Почувствовав в вольных казаках реальную силу, политические деятели новой России уже не могли не замечать такое яркое проявление общественной жизни, каким они являлись. Однако и признать за казаками право на правовую, имущественную и территориальную реабилитацию власть не могла, опасаясь, в частности, враждебных проявлений со стороны лидеров национальных республик, возглавлявших гораздо более сплочённые сообщества, чем вольные казаки. Оставался единственный и уже проверенный путь – уговоров, обещаний и громких декларативных заявлений, призванных оттянуть время и, введя в заблуждение, пустить казачье движение по нескольким одинаково тупиковым альтернативным направлениям.


Подводя черту под вышесказанным, можно смело сказать, что к 1994-1995 годам действительно произошло возрождение казачества как явления, и не на состояние конца XIX – начала XX веков (огосударствленное и полупридушенное русское сословие «казачество»), а на состояние, в котором оно существовало в XVII веке (самоуправляющаяся казачья вольница, не чуждая криминалу и заключающая по собственной воле временные политические союзы с теми силами, которые казакам более выгодны). Вольница, по собственному желанию заключающая и прекращающая договоры с кем ей удобно и выгодно, включая Москву.

И хотя, начиная с 1995 года, власть всё более и более подминала под себя вольных казаков, опутывая их так называемым «реестром» и ограничительными нормативными нормами, вольные казаки ещё несколько лет оставались головной болью Кремля, никак не желая становиться в стойло государственной антиказачьей конюшни. О последних аккордах вольных казаков мы ещё расскажем.

Александр Дзиковицкий, лидер Всеказачьего Общественного Центра (ВОЦ).

7. АЗБУКА ДИПЛОМАТИИ ДЛЯ КАЗАЧЬИХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ

Там, где кончается дипломатия, начинается война.
Поливиос Димитракопулос (1864-1922),
греческий писатель.


Screenshot

Ярким подтверждением приведённого здесь эпиграфа служит изображение привязанной к этому тексту картины известного художника И.Е. Репина «Запорожские казаки пишут письмо турецкому султану». Как мы знаем, саркастического и унизительного по своему содержанию.

Действительно, вся дипломатия былой Запорожской Сечи нередко сводилась к оскорблениям потенциального противника, с которым регулярно воевали и лишь иногда мирно договаривались. На самом деле, понятие «дипломатия» означает другое – это наука отношений и искусство ведения переговоров и проведения в жизнь нужных вам решений мирными средствами. И весьма примечательно, что даже такой воинственный народ Древней Греции, как спартанцы, считал слово и разум более достойными и подобающими человеку средствами действия, нежели силу и отвагу.

Большинство людей считают, что дипломатические навыки общения с другими людьми, представляющими частные, общественные, государственные или какие-то иные интересы нужны исключительно дипломатам уровня государственных послов, посланников, консулов, атташе и прочих подобных перечисленным должностных лиц. При этом как-то упускается из виду, что и общественный деятель, если он желает добиться успеха в своих делах, находить и достигать положительных результатов от своей активности, должен в известной степени быть дипломатом. То есть, уметь находить взаимоприемлемые способы общения и компромиссные варианты решений вопросов, которые хотели бы добиться разные вступившие в переговоры стороны.

Не случайно в истории прославились имена самых известных дипломатов-виртуозов Талейрана и Меттерниха. Современники, конечно, часто обвиняли их в беспринципности, хитрости, коварстве и прочих ужасных грехах. Каковые, возможно, с точки зрения нормальной человеческой порядочности далеко не всегда можно было считать нравственными и моральными. Однако, такие люди – это, во-первых, высококлассные дипломаты, доказавшие своё мастерство практическими результатами своей деятельности. Во-вторых, такие люди подобны редкоземельным элементам, они вовсе не массовы в производстве, штучны в своём появлении. И, в-третьих, являются наиболее радикальным проявлением дипломатического мастерства, которое остальным дипломатам не под силу ввиду множества сдерживающих факторов внутреннего, прежде всего, происхождения.

Другая крайняя противоположность человеческих свойств и характера – это полное отсутствие способности коммуницировать с другими людьми, находить с ними компромиссные решения, неумение вычленять в своих целях главное и второстепенное, жертвуя которым можно достичь успеха в главном. Такие люди называются маргиналами и им не светит никаких успехов в той деятельности, которой они взялись заниматься, явно не соотнеся свои способности с поставленными перед собой задачами. Правда, достаточно хитрые и способные, а также имеющие соответствующие рычаги влияния на общественное мнение дипломаты-специалисты, порой искусственно загоняют своих оппонентов в «маргинальное поле», если не хотят или не могут найти с ними точки соприкосновения и взаимопонимания. Но это уже другой вопрос, относящийся лишь к тактическим дипломатическим приёмам, довольно слабо связанным со стратегией дипломатии.

В качестве примера таких казачьих общественных деятелей можно привести А.Н. Юдина, атамана-президента Донской Казачьей Республики (ДКР), провозглашённой в 2009 году. Не буду углубляться в подробный анализ, но результаты его деятельности говорят сами за себя: получив на первых этапах одобрение значительного числа казаков и привлёкши к себе определённое число казачьих лидеров и активистов, за несколько лет он «распугал» своих сторонников и не приобрёл никаких союзников. И это произошло, прежде всего, не из-за фантастичности и бесперспективности провозглашённых им целей и приоритетов ДКР, а из-за неумения разговаривать с другими и находить взаимоприемлемые компромиссы. И теперь эта организация фактически умерла.

Другой пример подобного рода – О.В. Маняшкин, который побывал в разных казачьих организациях (в том числе и в ДКР Юдина, и в Движении Восстановленных Станиц, где он одно время был даже председателем Совета атаманов), но всюду разжился лишь новыми врагами, не сумев приобрести надёжных сторонников. А ведь известна истина, что гораздо легче сделать из друга врага, чем из врага сделать друга. И как раз вторая способность является показателем как дипломатических способностей общественного деятеля, так и его пользы для организации (движения, союза и так далее), интересы которой он взялся блюсти и отстаивать.

Объясню сказанное на простых, азбучных истинах.

Если казачий общественный деятель в результате своих контактов не только не может расширить или хотя бы сохранить дружеские связи и поддержку представляемой им организации, а наоборот, «встаёт в позу», ссорится с другими, рушит прежнюю хотя бы даже просто нейтральную позицию – это сигнал опасности для представляемых им казаков (красный сигнал светофора); если казачий общественный деятель не может расширить дружеские связи и ни на шаг не продвигается в поиске союзников – это серьёзное предупреждение (оранжевый сигнал светофора); и только умение находить компромиссы, друзей и поддержку в других казачьих и неказачьих объединениях говорит о соответствии такого казачьего общественного деятеля взятым на себя функциям (зелёный сигнал светофора). Причём, если такой казак-деятель в состоянии путём договорённостей превратить вчерашнего врага в своего сегодняшнего друга – это будет, как говорится, «высший пилотаж». За такого казака-дипломата всем остальным казакам надо держаться обеими руками, ибо только у таких людей в мирное, невоенное время имеется хоть какой-то шанс добиться чего-то реального для Казачьего Народа. Чего-то такого, что способно поддержать в казаках не иллюзорный мираж («голубую мечту розового детства»), а вполне оправданный (обоснованный дипломатическими успехами) оптимизм относительно перспективы достичь казакам желаемого будущего.

6. ИЗ ИСТОРИИ КАЗАЧЬЕГО НАЦИОНАЛЬНОГО «ДВИЖЕНИЯ ВОССТАНОВЛЕННЫХ СТАНИЦ» (ДВС)

(глава из книги А.В. Дзиковицкого «Казаки. Осознание себя. Казачий Народ)


Брат не всегда прав, но он всегда твой брат.
Народная мудрость.


Screenshot

На фото: председатель Совета атаманов ДВС А.В. Фалалеев.

После некоторого застоя, а кое-где даже спада в казачьем этническом возрождении, на какое-то время произошёл [в середине 2-го десятилетия XXI века] его новый подъём, связанный, прежде всего, с развитием Движения восстановленных станиц, пример и моральный авторитет которого начинал находить сторонников уже не только на Тихом Дону, где оно зародилось. После публикации моей статьи “Движение восстановленных станиц”, рассказывающей об этом Движении, казаки-читатели, да и не только казаки, высказали немало слов поддержки и одобрения этой инициативы. Поэтому мы продолжили следить за происходящим и информировать читателей о дальнейших шагах в развитии этого процесса. И надеялись при этом, что пример донских казаков-активистов даст пример и юридическое основание для деятельности национально ориентированных казаков в других местах их проживания. Хотя, если честно, высокомерное пренебрежение руководства Движения восстановленных станиц в отношении иных казачьих организаций вызывало подозрение, что ничем хорошим для Движения это не кончится. Была серьёзная опасность маргинализации. Что, увы, в конце концов и случилось. Столкнувшись в одиночку с антиказачьей политикой властного режима РФ в попытках, опираясь на законы РФ и стремясь создать параллельные официальным органы местной казачьей власти (самоуправления), одновременно пытаясь найти с режимом соглашение без поддержки большинства казаков, не входящих в Движение, “Восстановленные станицы” не смогли добиться своих целей. И в конечном счёте Движение стало буксовать на месте. А это лишь принесло новые разочарования в среду национально ориентированных казаков… Но это было несколько позднее. А пока всё выглядело довольно оптимистично.

В весёлый солнечный день 1 мая 2017 года в древнейшей столице казаков городе Азов (по-тюркски Азак, от имени которого, по одной из версий, которой придерживается автор, произошло самоназвание “казак”) состоялся очередной Совет атаманов Движения восстановленных станиц под руководством его председателя О.В. Маняшкина, избранного таковым уже на второй срок. А по адату (обычному праву), как пояснил сам Олег Витальевич, максимум его пребывания на выборной должности – три годичных срока, хотя переизбрать могут в любой момент, если казаки чем-то окажутся недовольны.

Важное рабочее мероприятие проходило на подворье частного домовладения и потому в речи выступающих временами врывались истошные крики петухов. В общем, здесь вольно или невольно был воспроизведён древний казачий обычай проводить свои собрания не в клубах или конференц-залах, как то практикуется ныне, а под открытым небом. Правда, ранее для этого использовались майданы (станичные площади), но теперь приходится проводить там, где есть возможность, собрание на майдане властями будет объявлено как “несанкционированное массовое мероприятие” и может окончиться задержанием участников, заключениями под административный арест иштрафами.

Поскольку это мероприятие было не казачьим Кругом, а Советом атаманов, то пожелавшие присутствовать на нём рядовые казаки имели право только слушать и быть свидетелями происходящего. Гутарить могли только атаманы. Однако по окончании Совета допускается взять слово казакам, у которых, как выразился Маняшкин, “есть что сказать” или задать любой вопрос без какого-либо ограничения по теме. На Совет прибыли гости – представители Национального Совета Казаков, казаки из Сибири с берегов Камы, а также известный многим неоднозначный казак Э.И. Дейнекин из Новороссийска. В числе присутствующих был и атаман станицы Царицынской А.В. Фалалеев, очень определённо выдвинувшийся на первые позиции в Движении, отношение к которому в казачьей среде крайне неоднозначное.

Первое слово предоставлено было станице Азовской (в границах муниципального образования “Азовский район”). Её атаман не присутствовал на Совете, и от его имени говорил казак Анатолий Иванович, который сообщил, что он ведёт юридические дела станицы, а потому и был уполномочен выступать на Совете. Казак сообщил следующее:

– Мы провели Круг, выбрали атамана, приняли за основу Декларацию (о восстановлении станицы), которая была предложена для принятия станичными Кругами Советом атаманов, разработали план наших дальнейших шагов и действий, постановление. Всё это мы передали в администрацию района. Следует пояснить: у нас две станицы, поскольку и в городе Азове есть муниципальное образование, и в Азовском районе есть муниципальное образование. Поэтому у нас есть станица Азовская и есть станица юртовая Азовская. Сейчас я буду говорить, прежде всего, о юртовой станице.

Первый ответ мы получили от районной администрации. В ответе они даже не удосужились написать “Атаману восстановленной станицы”, а просто ограничились “Кузьмину С.Г.”. Похоже, что они вообще не читали поданные нами документы. В резюме ничего не сказано – отказ или согласие. Написали без затей: “Рассмотрев ваше обращение, […] сообщаем, что создание и деятельность казачьих обществ…”. Понимаете, у них даже нет понимания, что “народ” и “общество” – это совсем не одно и то же! Они – государственные мужи! Они управляют нами! И пишут, что «казачьи общества опираются на Закон “О государственной службе российского казачества”»! Всё! А ведь мы к ним обращались, как Казачий Народ…”.

После эмоционально высказанного возмущения казака вставил своё замечание О.В. Маняшкин:

– Мы разослали принятые нами документы по всем федеральным органам власти, главам администраций, расположенных на территориях восстановленных станиц – и везде вот такая реакция. Примерно одинаковая. А ведь это они расположены на наших землях, а не мы на их! Что делать?

С места попросил слова опытный юрист А.В. Фалалеев, атаман станицы Царицынской, постоянно по ходу мероприятия делавший какие-то пометки в лежавшем перед ним блокноте: Он обратился к ранее выступавшему:

– Заявление в прокуратуру подали от одной станицы или от обеих?

– От одной, от юртовой.

Фалалеев сделал пометку у себя в записях и произнёс короткое “всё”, создав оптимистическое впечатление у присутствующих, что он берёт это дело на собственный контроль и продвижение и обязательно с этим разберётся. Докладчик продолжал:

– Мы, когда отправляли наши документы, добавили в адресаты правительство Ростовской области. Однако там даже не стали читать наши бумаги и отослали их в “Департамент казачьих кадетских учреждений Ростовской области”, который занимается реестром. И нам отвечает даже не департамент, а какой-то клерк, который ни за что не отвечает. Они просто игнорируют Казачий Народ!

А на днях мы получили ответ по станице Азовской. Они пишут: «Исходя из вышеизложенного, национально-территориального объединения казачьего народа (тут они уже “вспомнили” за народ!) “культурно-этническое общество казаков” в границах города Азова до 1917 года не существовало». Вообще историю не знают! Не знают, что тут были целые казачьи посады! Они говорят: “Поэтому процесс восстановления нами несуществующего образования на территории города Азова невозможен”. То есть, как геноцид Казачьего Народа проводился, так эта администрация его и продолжает!

С места опять задал вопрос А.В. Фалалеев:

– Вы историческую справку по городу Азову получили?

– Получили, – ответил докладчик.

– Когда направите заявление в прокуратуру?

– В ближайшие дни.

Фалалеев сделал новую пометку в своих записях. А председатель Совета атаманов объявил следующего выступающего: “Станица Доломановская в границах Ленинского района города Ростова-на-Дону. Атаман Максаков Виталий Викторович”. Атаман начал рассказывать:

– Мы изначально стояли у истоков станиц Каменской и Иверской города Ростова. Документы те же самые. Отправили, но нам никаких письменных ответов не пришло. Кто-то мне позвонил и сказал: “Мы тебя вызываем”. Я ответил: «А вы кто такие, чтобы нас “вызывать”? Мы – национально-государственное образование, вы – на нашей земле. Назвал ему статьи законов, Конституции. Мы здесь народ, – говорю, – а вы – неизвестно чьи ставленники. Вы даже не избраны. Через три дня он опять звонит, интонация голоса совсем другая: “Извините, мы приглашаем вас”. Но, поскольку он сообщил, что с нами хотят говорить лишь как с “общественной организацией”, а не с народом, я сказал, что у меня нет времени обсуждать такие посторонние позиции».

Маняшкин объявил следующего выступающего: “Станица Иверская, атаман Куцеволов”:

– На наше обращение мы получили отписку, – сообщил новый выступающий. – Создаётся впечатление: или люди совсем безграмотны, или с нами играют в дурака. На последнее обращение вообще не ответили. Но мы руки не складываем. Делаем своё дело. Идём в народ. Разъясняем, объясняем людям, что мы правы, и что наши действия законны. И люди нас понимают и поддерживают! Ну, а власть… Я не знаю. Или ликбез для неё в принудительном порядке нужно вводить… А подписываются-то как! Человек вообще даёт ответы без указания какой-либо своей должности. Пишем на имя главы, а отвечает непонятно кто. Одно письмо пришло со словами “мы не знаем, как делать, обращайтесь в Верховный Совет (?)”. Вот и всё.

А.В. Фалалеев уточнил, что документы были от станицы отправлены 3 марта, сроки для ответа уже прошли, и сделал соответствующую запись в блокноте.

С места поднялся казак Валерий Иванович и сказал: “Маленькое уточнение у меня есть. Мы знаем, что живём в оккупации, нами управляют сами знаете кто. И что от них можно ожидать, пока мы сами не скажем, кто мы такие?!”. Сделав эту ремарку, казак сел.

Маняшкин прокомментировал: “Правильно. Мы для этого и собираемся”. А затем объявил следующего выступающего: “Станица Неклиновская. Атаман Пищиков Геннадий”. Названный, человек в реестровом кителе с галстуком, сообщил:

– Мы подали все документы в начале марта. Звонил мне замглавы Неклиновского района, сказал: “Знаешь, глава болеет, не может ответить. У меня помощник есть, ты приезжай, он тебе подскажет, как надо там всё подправить, переписать”. Я отвечаю: “А как вы нам подскажете, если эти документы приняты Съездом народа?”. В ответ: “Ну, ты приезжай, мы и поговорим”. Дальше поговорили в немного повышенных тонах. Я, как депутат и координатор ЛДПР по Неклиновскому району, пообещал ему организовать митинг, на котором прозвучит критика районной власти. Пообещал, что соберутся казаки, которые у нас, соберутся реестровые, многие из которых подходят ко мне и заявляют о желании “давайте мы к вам”. Но ответа от администрации так и нет, и отведённые на это сроки прошли.

Маняшкин объявил нового выступающего: “Станица Самсоновская в границах Первомайского района города Новочеркасска. Самсонов Валерий Семёнович”:

– Я сдал все документы, 51 лист, только 24 апреля. – сообщил пожилой атаман. – И предупредил: “Ребята, спуска вам не будет!”.

Маняшкин обратился к присутствующим здесь казакам Национального Совета Казаков из Ростова-на-Дону: “Помогайте! Эта станица только образовалась, будьте ей в помощь!”. Спустя некоторое время Маняшкин счёл необходимым вмешаться в ход собрания: “Я тут слышал, – сказал он, – вопросы с мест о границах восстанавливаемых станиц. Дело в том, что эти границы на Донской Земле были десятки раз переделаны. Некоторых станиц вообще уже не существует. Поэтому мы приняли решение восстанавливать станицы в пределах ныне существующих административных границ! Казаки! Мы восстанавливаем себя как Народ. Это восстановление прав Казачьего Народа, и первый шаг – это восстановление станиц, как незаконно упразднённых. И, восстанавливая, мы берём на себя ответственность за всех, проживающих в границах данной станицы. Куда мы этих людей денем? Об этом даже речи не может быть. Мы обязаны, и у нас всё для этого есть, обеспечить им порядок, безопасность и достаток. Система казачьего народоправства всё это обеспечивает. Она работала тысячи лет! Нас потому и долбили, что она шла вразрез с династическим правом королей и царей. У нас нет другого пути. За 27 лет мы испробовали всё. В конечном итоге получили шесть “Всевеликих Войск” и “Донскую Республику” на нашем Присуде… А генералов сколько у нас?!

Слово взял атаман станицы Есауловской, Чернышковской район, 2-й Донской округ, Оденинсков Владимир Иванович:

– У нас с главой администрации те же проблемы. 18 февраля был Съезд, а 20 я с одним казаком пришёл в администрацию. Наши документы лежали у главы, он уже их прочёл. И “спускает на меня Полкана”: “Вы что это тут?”. Но, поскольку у нас всё по закону, мы ему заявили, что от своего не отступим. И уже потом, когда прощались, он подал руку и сказал: “А вообще-то, ребята, вы правы!”. Потом была совместная встреча с Александром Владимировичем Фалалеевым, Олегом Витальевичем Маняшкиным, с главой администрации, с начальником полиции и прокурором. Сразу ФСБ появилась, наряд полиции… Но наш есаулец с ними поговорил и все разбежались.

Прокурор во время встречи – как воды в рот набрал. Ему нечего было сказать! А начальник полиции по окончании встречи на выходе заявил: “Ребята! Мы – с вами! Весь отдел!”. Однако письменного ответа я уже более двух месяцев так и не вижу. И хочу в суд на главу подать за неисполнение обязанности отвечать. Надо бороться с ними!

Маняшкин объявил следующего выступающего: “Станица Каменская, атаман Алексей Сыроежкин”:

– У нас ситуация такая же. Такие же отписки. После трёх обращений в городскую думу и к главе города мы написали в прокуратуру. Оттуда получили ответ, в котором было расписано, на каких основаниях действует администрация города. Также получили ответ из администрации, что они, якобы, закон выполняют. В городе, мол, имеются реестровая организация, фольклор, детский садик, школа. Из городской думы – примерно то же самое. А в городе ведётся активная агитация и пропаганда против Движения восстановленных станиц со стороны реестра. Один из реестровых казаков рассказал мне, что у реестра с администрацией создан совместный штаб по противодействию Движению восстановленных станиц. Они держат связь с Ростовом, откуда им поступают инструкции, что нам отвечать и как вести с нами борьбу. Со стороны власти в реестр закидываются провокационные клеветнические слухи, направленные на то, чтобы рассорить их и Движение, поскольку в реестре есть люди, симпатизирующие нам.

Атаман станицы Суровикинской Владимир Клеменченко:

– У нас подача документов была, ответ пришёл. Дебильный. Написали, что наше Движение – “неудобно для других народов”. Так что всё у нас так же, как и у других.

Маняшкин:

– Братья казаки! Подведём итог тому, что происходит. Для этого дадим слово атаману станицы Царицынской А.В. Фалалееву.

Фалалеев, поднявшись, рассказал о прошедшем ранее Учредительном Круге своей станицы, о контактах с администрацией и озвучил одно из предложений, поступивших к нему от родового казака, кандидата юридических наук, историка и казаковеда Шемякина. Суть предложения состоит в том, чтобы принятые Съездом казаков восстановленных станиц 18 февраля документы несколько подкорректировать и сделать их типовыми документами, единой правовой основой для восстановления станиц во всех традиционных казачьих Войсках России. Затем выступающий сообщил, что его станица готовит вместе с другими юристами типовые обращения в прокуратуру, следственный комитет и в суд в отношении должностных лиц, препятствующих Движению восстановленных станиц и дающих ответы, противодействующие реабилитации, поскольку они этим нарушают статью 136 УК – дискриминация казаков по происхождению. И статью 4 Закона “О реабилитации репрессированных народов”.

– Сейчас мы всё это доработаем, – сказал Фалалеев, – а потом предложим всем станицам, которые уже получили ответы, сделать обращения в прокуратуру единовременно. А кто не получил, – скорректируем под вас документы, поскольку отсутствие ответа – это тоже противодействие!

Далее было принято решение о создании собственного информационного сайта Движения восстановленных станиц, за которое проголосовали единогласно. Задумано, что на нём каждая из восстановленных станиц должна будет отчитываться не реже, чем раз в неделю, о том, что в ней происходит и каковы у неё отношения с властями.

И вот тут-то О.В. Маняшкин сообщил едва ли не самое примечательное. Он сказал: «Идёт большая подготовительная работа на территории Хопёрского округа, и не только на Присуде готовятся к своему восстановлению новые станицы, но началось по их примеру точно такое же движение даже в Сибири – в Омской, Тюменской, Новосибирской областях и на Алтае». И, как он выразился, «началось “шевеление” в Красноярске», где появились заинтересовавшиеся казаки. То есть, приходится признать: несмотря на тотальный саботаж чиновничьего класса казачьему “возрождению из пепла”, идёт “переплёскивание” Движения уже далеко за пределы казачьего Присуда»!

Однако, несмотря на столь воодушевляющее казаков сообщение, нельзя забывать о сопротивлении чиновничества, примеры которого были приведены выше по тексту. Кроме того, даёт о себе знать сопротивление Движению со стороны части самих казаков, что автору было зримо продемонстрировано в интернет-сети частью администраторов казачьих групп, удалявших его статью, рассказывающую о проведении Учредительного Круга в станице Царицынской. Поэтому говорить о создании уже областных объединений восстановленных станиц пока преждевременно. Так, член Национального Совета Казаков из Ростова-на-Дону С.В. Тюкавкин привёл автору такие данные: «В Ростовской области 62 территории (сельские районы, городские районы и города без районного деления). На большей части этих территорий должны быть восстановлены станицы, чтобы говорить о региональном уровне объединения. В Ростовской области приступили к восстановлению станиц пока только в 10-ти районах».

Но вернёмся к прерванному рассказу о Совете атаманов.

– Казаки спрашивают, – эмоционально продолжал О.В. Маняшкин, – что если нас мало, человека четыре-пять в станице, то как нам заявлять о её восстановлении? Отвечаю: ничего страшного! Неважно, какая численность! Мы коренные, мы на своей земле и не наша вина, что нас столько осталось, а их вина. Что нас столько расстреливали и выселяли. Что они нас убивали. Два концлагеря было между Ростовом и Новочеркасском, тюрьма расстрельная в славной станице Нижнечирской. Причём, расстреливали не казаков там, а женщин, детей, стариков – каждый день расстреливали! Брали в заложники, а потом уничтожали! И таких море, куча станиц! Вспомните Краснощёкинскую. Где она? Никого в живых! В 1919 году была полностью уничтожена – женщины, дети, старики… Казаков в ней не было! И сейчас они нам что-то заявляют-предъявляют!

Боже, помоги нам вернуть нашу родину! Братья казаки, возвращайтесь на Присуд, восстанавливайте станицы. Домой! Земля истосковалась по хозяину. Она дана нам Богом. Никто за нас светлое будущее для наших детей не выстроит. Мы должны быть достойны своих предков. Шашкой махать – это тоже надо, но надо и голову включать. Надо собирать команду из профессионалов. Сами знаете: любое направление получается тогда, когда работают профессионалы. Во всём в нашей работе нам нужны профессионалы. Поэтому людей надо подбирать и бережно к ним относиться. Если мы здесь пойдём вперёд, то казаки все приедут сюда. Со всей России!

Короче говоря, заканчивая рассказ о прошедшем Совете атаманов, автор констатирует: этнически окрашенное казачье Движение продолжает поступательное развитие и преодолевает возникающие преграды, захватывая в орбиту своего морального влияния всё больше и больше природных казаков. Тех, в ком ещё не умерла историческая память и голос казачьей крови. Но радужных перспектив для Движения восстановленных станиц, пытающихся мирно договориться с властями, всё равно не просматривается. Режим считается только с теми, кто имеет силу и не готов умолять и просить. Кто, опираясь на широкую поддержку снизу, требует.

P.S. Именно из-за «просительной» позиции Движения восстановленных станиц не получилось наладить союзные отношения этого Движения и Всеказачьего Общественного Центра, хотя цель на «казаки – народ, имеющий право на самоуправление» очевидно являлась совпадающей. Всеказачий Общественный Центр показался лидерам Движения восстановленных станиц слишком «немягким» в отношении властей и они испугались, что чиновники и их также могут зачислить в «немягкие» и «не пушистые».

5. СТРАНА РАБОВ, СТРАНА ГОСПОД…

(11-я глава из книги А. Дзиковицкого
«Казаки. Осознание себя. Казачий Народ»)


Screenshot

К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
А.С. Пушкин.


У ряда историков сложилось мнение, что восстания рабов (кроме восстания Спартака, где в ядре находилась спаянная группа гладиаторов) были неудачными и подавлялись в самом зародыше потому, что всегда часть рабов враждовала с другой их частью. И при попытках кого-либо организовать мятеж, их рабы-противники доносили своим хозяевам-рабовладельцам на недовольных. После чего следовало кровавое “умиротворение” и все рабы продолжали работать на хозяев, при этом зорко наблюдая друг за другом в плане лояльности своим господам.

Русский Народ является для Казачьего Народа самым естественным потенциальным союзником, поскольку оба они находятся относительно государства РФ в совершенно одинаковом положении “народа второго сорта”. Русские, как и казаки, в составе этой Федерации не имеют своей национальной квартиры (республики) и точно так же живут в коридоре, служащем проходом между чужими квартирами (республиками). О Русском Народе в этой, якобы, “русской” Федерации нет ни единого упоминания даже в Основном Законе страны – в Конституции. К русским так же, как и к казакам, презрительно-снисходительно относится и оппозиционная Кремлю либеральная “тусовка”. Единственным препятствием к полному и искреннему союзу столь бесправных народов является высокомерное нежелание целого ряда русских лидеров признать за казаками право на собственную национальную самоидентификацию. Нежелание, исключительно выгодное так называемой “элите”, узурпировавшей власть в РФ и держащейся в своих креслах в том числе и благодаря повсеместно насаждаемой политике раскола и разъединения подвластного населения по древнему золотому правилу всех тиранов – divide et impera (“разделяй и властвуй”). Казаки за Русским Народом признают право на национальную идентификацию, русские за Казачьим Народом – как правило, нет!

Практически все так называемые “крестьянские восстания” в России были инициированы и возглавлялись казаками. Правда, и захват вождей с их убийством (Булавин) или выдачей властям (Разин, Пугачёв) также были делом рук тех же казаков. Так что рабская психология, насаждаемая сверху, поразила не только Русский Народ, но распространилась и на часть Казачьего Народа. Что тоже свидетельствует о сходном рабском статусе обоих этих народов в РФ.

Заранее допускаю, что настоящая статья может вызвать у “простого русского человека”, её прочитавшего, волну возмущения и несогласия с автором. Тем не менее, выскажу то, что давно уже возмущает меня самого в социальной позиции русских людей, из поколения в поколение вновь воспроизводимой. Да и не только меня, если принять во внимание оценки, которые давали русскому народу его же лучшие представители.

Вот, например, отрывок из знаменитого стихотворения Лермонтова.

«Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ».

Страна рабов, страна господ… Только здесь, в этой стране, в этом рабски угодничающем перед своими рабовладельцами и перед любым “начальником” населении, при хамски-барственном отношении к любому, стоящему на социальной лестнице хоть на ступеньку ниже тебя, могла родиться типичная русская поговорка “Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак”… В этой поговорке заключена, вероятно, вся “загадочность русской души”. И только здесь могло родиться произведение Салтыкова-Щедрина, в своей гротескно-сатирической форме описывающее убогую жизнь обитателей провинциального российского городка Глупова.

Сравнивать здесь я буду этнических русских и этнических казаков, а не того интернационального сброда, который взращивается сегодня Кремлём для решения своих утилитарных задач “divide et impera”. Этих псевдоказаков, которым достаточно натянуть на туловище камуфляж, на безмозглую “тыкву” напялить кубанку, обозначить себя чужим именем “казак” и с негласным, но всем видимым покровительством властей идти громить штабы оппозиционеров. Эти так называемые “путинские казаки” – явление совершенно того же порядка, что и “прославившееся” на Украине явление других люмпенов – “титушек”.

В рабской психологии этнически русского человека кроется его коренное, ментальное, на генном уровне психологическое отличие от настоящего, не деформированного тиранической властью этнического казака. Вольного человека, готового идти на заранее проигрышное восстание, но в момент своей гибели желающего остаться свободным. Нет, не зря все знаменитые “крестьянские восстания” в России были восстаниями казачьими, включая Новочеркасский расстрел 1962 года.

Разница в психотипе казаков и русских прослеживается в глубину веков, когда ещё казаки не стали известны под этим именем, а слово “русь” (или “рось”) относилось лишь к господствующему скифо-сарматскому слою некоторой части населения причерноморских территорий. Так, известно, что киевский князь Владимир в далёком от нас 985 году двинулся за военной добычей – за материальными вещами и пленниками-рабами на Волгу – против близкородственных булгаров и хазар, которые в то время жили смешанно. То есть на этих землях жили как потомки скифов-кочевников (булгары, хазары), так и славяне-земледельцы.

Летопись сообщает: «Иде Володимер на болгары с Добрыней уем своим в лодиях, а торки берегом приводе на коних; и победи болгары». И вот тут перед нами предстаёт многое объясняющий пример. Боярин Добрыня осматривает захваченных пленников и обращает внимание, что все они в сапогах. «С этих дани мы не получим, – говорит он своему племяннику, князю Владимиру. – Пойдём лучше поищем себе лапотников…». Как известно, сапоги носили конники скифо-сарматы, а лапти – земледельцы-славяне. Отношение к тем и другим просматривается здесь как нельзя более ясно. Если первые на роль покорных рабов, безропотно выплачивающих наложенную на них дань, не годятся, то вторые – как раз то, “что доктор прописал”! В современной жизни мы также можем видеть подобные примеры. Например, в Санкт-Петербурге проживает этнический русский, публицист Константин Душенов. Он снял замечательный разоблачительный антикремлёвский видеофильм “Россия с ножом в спине”. Однако, будучи осуждён за “экстремизм” и отсидев свой срок, перешёл в состояние “полной умиротворённости” и теперь воспевает добродетели своего хозяина-рабовладельца. А вот казак Молодидов, продолжая и за решёткой активную политическую деятельность, получил за неё дополнительные 8 месяцев к прежнему сроку. Но на это он отреагировал так: “Посидеть за Казакию – это честь, которой не каждый удостаивается!”…

В рабской психологии русского человека кроется причина того, что подметил польский литератор Чеслав Милош, исследуя примеры польского восприятия своих восточных соседей: «Жестокий памфлет Мицкевича на Россию, написанный стихом, который не перестаёт быть образцом чёткости стиля, потому столь меток, что ненависть к абсолютной монархии в нём сочетается с сочувствием к её жертвам, то есть русскому народу. Содержащиеся там наблюдения по сути созвучны сатирам Гоголя, хотя в них появляется дополнительный элемент: на страну смотрит чужеземец, то есть человек, критическому взгляду которого не мешает привязанность к этой стране. Его страшат нечеловеческие пейзажи, нечеловеческие отношения между людьми, пассивность и апатия народа, живущего в крепостной зависимости».

Говоря о холопской униженной преданности русских любой своей власти, как бы в оправдание себе отождествляя её с понятием “Родина”, Ч. Милош задавал риторический вопрос. Вопрос, едва ли понятный массам, составленным из огромного числа дубликатов “простого русского человека”, совершенно не склонного размышлять и проводить логические цепочки от системы общественных отношений в своей стране к своему незавидному бренному существованию: «И что проку от мощи [государства], если она всегда – мощь центральной власти, а в захолустном городишке неизменно повторяется “Ревизор” Гоголя?»…

В 1917 году в России произошли две революции против деспотизма монархии и за “освобождение трудового народа”. Спустя всего 20 лет – в 1937 году – наступил пик торжества деспотии, повального и повсеместно торжествующего рабовладельческо-крепостнического строя. Могло ли такое случиться в иной стране? Гипотетически – да. А на примерах? Кто-то вспомнит эпоху протектора Кромвеля в Англии, кто-то – императора Наполеона во Франции. Но можно ли их сравнивать? Ведь после бессудных расправ с противниками в период крушения прежних режимов, в дальнейшем ни лорд-протектор, ни император не становились душителями своих народов, выкачивающими из них все жизненные соки… Большие жертвы французов были лишь от внешних войн, но не внутренних против своего народа. А вот в России в 1937 году простой люд оказался в положении, когда опасно было произнести своё мнение и когда жертвы режима стали исчисляться миллионами! И это ещё до внешних войн…

В наше время произошло очередное “освобождение” от коммунистической тирании в 1991 году. Но уже в 2000 году к власти пришёл “реставратор” сталинских принципов управления подвластными рабами и спустя каких-то ничтожных для Истории 17 лет народ вновь оказался в положении безгласных рабов.

Однако самое удивительное на взгляд вольного изнутри человека, казака по психическому мироощущению, так это то, что такое рабское состояние довольно большим числом “природных русских людей” не только оправдывается, но и приветствуется! Недаром родилось понятие “86 процентов”, в польском историческом аналоге соответствующее презрительному определению “быдло” (буквальный перевод на русский – “крупный рогатый скот”).

В качестве яркого примера такого поведения, далёкого от “гордого имени Человек”, мы можем наблюдать на типичном образце “русского человеческого материала” в лице “культового режиссёра” Никиты Сергеевича Михалкова. Рабская живучесть и приспособленчество его многочисленного рода, очевидно, передались нынешнему успешному царедворцу по наследству от предков – дворовой челяди (дворни), ставшей затем называться “российским дворянством”. Этот род в силу своего генного менталитета легко предал одного барина (монарха), чтобы явить миру столь же успешных царедворцев при другом барине (Сталине), а после падения СССР ничуть не менее удачно перекрасился в “державников” на ступеньках некой новой грубо сколоченной государственно-идеологической пирамиды – “монархо-сталино-путинизма”. Русский же философ И.А. Ильин в статье “Советский Союз – не Россия”, написанной в 1947 году, сказал об этой холуйской психологической особенности типичного русского человека, что в ней непреложным является “мера пресмыкания перед властью – как мера преданности стране”.

И именно в таком отождествлении рабски покорного русского народа со своей рабовладельческой центральной властью заключается негативное отношение к русским в соседних этносах. Ведь если уж сами русские не могут себя помыслить отдельно от своих хозяев, то уж другим народам и вовсе не доставляет никакого интереса копаться в тонкостях их взаимоотношений. И если их кто-то из Москвы как-то утесняет, ущемляет, оскорбляет – то это и есть русские. Поскольку “наружу, для других”, русские сами себя постоянно отождествляют со своими рабовладельцами.

И если кто-то сетует на вековую отсталость социального развития русского человека, мешающую ему, якобы, стать нормальным, в понимании цивилизованного общества, человеком и гражданином, пусть он вспомнит слова гения русской поэзии и литературы А.С. Пушкина, приведённые в эпиграфе к этой статье.

И вот в таком разном психотипе Русского и Казачьего народов заключается их генно-запрограммированное отличие. В этом их главное и основное несовпадение. Это, нравится кому-то или нет, два разных мира.

В 1928 году в Париже был издан сборник материалов-размышлений по проблемам казачества. В нём приводилось интересное наблюдение французского журналиста Л.Г. Грондиса, немало общавшегося с казаками: «Мои впечатления: русский народ – по преимуществу крестьяне; в сражениях они проявляют самые ценные качества: выносливость и храбрость, но им не хватает порыва, присущего врождённым воинам. […] Казачество – один из редких примеров, оставшихся нам от античного военного наследия, классическое представление всех древних цивилизаций».

Своё своеобразие, особость, отдельность от великороссов казаки, даже приняв в свои жилы немало славянской (в том числе великорусской) крови, чувствовали постоянно. Тот же Л.Н. Толстой, наблюдая за взаимоотношениями этнических казаков и русских солдат, с удивлением констатировал: «Русский мужик для казака есть какое-то чуждое, дикое и презренное существо».

И, наконец, чтобы завершить эту тему, приведём данные генетических исследований, которые были сделаны уже в последнее время. Несмотря на столетия репрессий и приток неказачьей крови в казачьи семьи, особость казаков на генетическом уровне сохранилась до конца ХХ века. Уже современными методами был проведён анализ-исследование по русским и казакам, который дал следующие результаты:

«Генетический анализ популяций, проведённый уже в наше время по анализу гаплогрупп, показал, что казаки – генетически обособленная группа, что они удалены от русских больше, чем русские удалены от украинцев. Генетически русских казаков нельзя считать и субэтносом кумыков, марийцев или башкир. Далеки они и от этносов Северного Кавказа. Так кто же такие русские казаки? По всей вероятности, генетически это самостоятельный этнос, который, оказавшись в составе Российской империи, перешёл на русский язык и стал частью российской цивилизации, российского суперэтноса» http://www.proza.ru/2013/06/09/1178.

Итак, мы можем признать, вслед за В.Н. Татищевым, В.Д. Сухоруковым, Е.П. Савельевым, Н.И. Ульяновым и другими крупными историками, что казацкое сообщество издревле формировалось как бы из самого себя, путём постепенного слияния небольших частей разнородных этнических элементов, которые постепенно и разрозненно, в разные исторические периоды наслаивались на некий весьма мощный в генетическом плане, издревле сформировавшийся в междуречье Днепра и Дона этнический стержень.

И потому, столетиями проживая в “Стране рабов, стране господ”, казаки так и не смогли окончательно вписаться в окружающее их со всех сторон русское психологическое и поведенческое пространство. Если, конечно, не воспринимать всерьёз тех люмпенов-“титушек”, то “казачество”, что усиленно формируется под патронатом Кремля из русских мужчин, одевшихся в казачью одежду.

Английский писатель Редьярд Киплинг как-то сказал фразу, всем понятную и потому отлитую и отчеканенную в Истории: “Запад – это Запад, а Восток – это Восток. И не сойтись им никогда”. Если приложить эту простую и понятную формулу-определение к русским и казакам, то её следовало бы написать так: “Русские – это русские, а казаки – это казаки. И не сойтись им никогда”. Хотя, если под словом “сойтись” не подразумевать многажды опробованные и насильно внедряемые “русскими начальниками” в казачий социум “разэтнизацию”, “расказачивание” и “ассимиляцию”, то сойтись в качестве соседей, живущих в рядом стоящих домах и дружески, по-соседски относящимися друг к другу, они вполне могли бы. Было бы только уважительное осознание взаимной разности и желание этих самых добрососедских отношений.

4. ОБ ИСКОННОМ КАЗАЧЬЕМ ЯЗЫКЕ

Ветер горы разрушает,
слово народы поднимает.
Поговорка.


Screenshot

Алтайская языковая семья

В одном из своих комментариев Судья Всеказачьего Общественного Центра (ВОЦ) К.Э. Козубский написал: «Тупизм великодержавников зашкаливает! Они приписывают казакам русское происхождение, делая упор на то, что все казаки русскоязычны. Но я вот потомок татароязычных казаков-касимовцев. Далее. Ирландская нация говорит на двух языках, шотландская – на трёх. Англоязычное большинство и там, и там. Но никто в России никогда не сомневался, что это конкретные нации».

Все знают, что у упомянутых народов до восприятия английского были свои исконные языки. Точно так же и древние казаки, до сперва восприятия, а затем полного перехода на другие языки (великорусский и малоросский), общались между собой на своём исконном. На каком? Об этом мы сейчас и расскажем, поскольку такой вопрос время от времени возникает у самих нынешних казаков.

Прежде, чем говорить непосредственно о протоказачьем языке, определимся с понятиями и терминами, связанными вообще с языками. Итак.

Во-первых, существует гипотеза о так называемом праностратическом языке, который является гипотетическим предком языков, входящих в ностратическую языковую макросемью. Но так глубоко в лингвистические дебри нам лезть ни к чему. Нам достаточно знать, что когда-то количество языков, на которых разговаривали люди, было небольшим. Это были так называемые “протоязыки”. Со временем протоязыки начали распространяться по Земле, и каждый из них стал родоначальником своей языковой семьи. Языковая семья – это самая крупная единица классификации языка (народов и этносов) по признаку их языкового родства. Сейчас в мире насчитывается более 100 языковых семей, включающих в себя более 7.000 языков. Предполагается, что языковые семьи не связаны друг с другом, хотя, как мы сказали выше, имеется гипотеза о едином происхождении всех языков от единого праностратического языка.

Индоевропейские языки – самая распространённая в мире языковая семья, включающая в себя, в том числе, и славян. Она состоит из более 400 языков. Но нас интересует другая семья – Алтайская, которая ныне насчитывает 60 языков.

Со временем языковые семьи распались на ветви – языковые группы. Алтайская языковая семья включает в себя тюркскую, монгольскую и тунгусо-маньчжурскую языковые ветви (группы). Языки одной языковой группы сохраняют много общих корней, имеют похожесть грамматического строя, фонетические и лексические совпадения. Согласно VoxBook, тюркская языковая группа Алтайской языковой семьи – широко распространёна в Азии и Восточной Европе. Число говорящих более 167,4 миллионов человек. Именно носителей тюркской языковой группы древние греки называли скифами. При этом различая в их составе множество отдельных племён, живущих как в Европе, так и в Азии.

Имеется и более мелкое деление групп на подгруппы. По новейшим исследованиям, тюркская языковая группа распалась во II веке н.э. и ныне существует в виде нескольких подгрупп и большого числа отдельных тюркских языков. Тюркская языковая группа включает в себя подгруппы, среди которых две так называемые “западные” – это огузские и кыпчакские. К огузской языковой подгруппе относятся сегодняшние туркменский, гагаузский, турецкий, азербайджанский языки. К кыпчакской подгруппе – языки татарский (поволжский), башкирский, караимский, кумыкский, ногайский, казахский, киргизский, алтайский, каракалпакский, карачаево-балкарский и крымско-татарский.

Предки казаков, будучи частью кочевничьего тюркского мира, простиравшегося от Алтая до Днестра, говорили на языке Великой Степи. А если быть более точными, на диалектных (в разных племенах) вариантах двух западных подгрупп тюркских языков – огузских и кыпчакских. Кстати, языком бытового общения в Золотой Орде был именно кыпчакский.

Кстати, «Академик Фоменко указал на двуязычие Афанасия Никитина (автора знаменитого «Хождения за три моря», и хотя Фоменко не является для меня авторитетным историком, с этим замечанеием я согласен полностью. – А. Дзиковицкий). Временами Никитин в середине фразы легко и непринуждённо переходит с русского (то бишь старославянского. – А. Дзиковицкий) на тюркский. А известный писатель Олжас Сулейменов в книге «Аз и я» обнаружил много тюркизмов даже в более ранний, дозолотоордынский период – в «Слове о полку Игореве».

Далее по имеющемуся у меня материалу идут всевозможные переплетения арийско-индоевропейского и алтайско-тюркского субстрата, разобраться в которых, возможно, под силу лишь узким специалистам. И то, полагаю, у каждого из таковых может оказаться своя особая позиция, не согласная с позицией другого. Я же, автор, лишь излагаю доступные мне сведения и заранее прошу не обращать ко мне узкоспециальные вопросы.

Итак, продолжим. Самые ранние из доступных нам письменных источников древнейшим народом на территории нынешней России называют киммерийцев. В то же время самоназвание и киммерийцев, и скифов, и более поздних савроматов, сарматов, аланов, гуннов было одно и то же – “аз” или “ас” (“яс” по древним русским летописям). Само же название “киммерийцы”/“кимры”, скорее всего, означает просто “степняки” (в одном из древних арийских/индоевропейских) языков анатолийской группы “степь” – это “гнмра”). Память о степной, киммерийской прародине долго сохранялась в северной Европе…

В Библии Гомер (то есть “киммериец”) признаётся старшим сыном Япета, родоначальника тех народов, которые сейчас принято называть “индоевропейскими” (арийскими). Старшим сыном “Киммерийца”, в свою очередь, считался “Скиф”. Киммерийцы упоминаются и в древнейшем греческом памятнике – в “Илиаде”.

Арийские языки являются первичными для индоевропейцев, но эти же арийские языки – основа и санскрита. В глубокой древности на Днепре, Доне и Урал-реке жили арии. Это они принесли свой язык в Индию, Иран, Афганистан. Но отдельная ветвь, отклонившаяся от ариев-земледельцев, стала основой появления кочевнической гаплогруппы R1b1, из которой “выросли” тюрки – киммерийцы, скифы, аланы, гузы, печенеги… (можно продолжить). Поэтому, говоря об исконном казачьем языке, мы должны обратиться к понятиям “тюрки”, “гунны”, “кабары”, “черкасы”. Изначально – кочевые народы. Мало того. Есть множество подтверждений тому, что древние шумеры были давно оторвавшейся от основной массы частью скифских племён. Поэтому в их языке так много тюркских слов, о чём писали многие учёные.

Более поздние источники сообщают, что в 17 – 16 веках до Р.Х. Египет и Месопотамия были захвачены неким народом, который имел конную армию. В Вавилоне этот народ называли “касситами”, в Ассирии – “митаннийцами”, в Египте – “гиксосами”. Чтобы понять происхождение этих загадочных всадников, достаточно вспомнить, что развитым гужевым транспортом тогда обладали одни только европеоиды, обитавшие на просторах Великой Киммерии (позднее Скифии). Поэтому, по логике вещей, самое вероятное, что эти по-разному называемые всадники были тем же самым народом, который греки называли “киммерийцами” и “скифами”.

В 1595 году до Р.Х. всадники-касситы установили контроль над Вавилоном, в 15 веке подчинили себе южную Месопотамию. В 14 веке до Р.Х. были заключены соглашения между двумя государствами ариев – Митанни (Северная Месопотамия) и Хеттским царством (Малая Азия), в которых упоминаются имена богов арийского пантеона – Митра, Индра, Варуна, Насатия. Некоторые исследователи этого периода истории региона, например Т. Барроу, пришли к выводу, что язык населения Митанни был тот же, что и у индийских ариев.

Бесспорным фактом является то, что племена на всей территории обширной равнины говорили на одном языке. И на огромных пространствах Великой Степи сменить язык общения с первоначального на какой-то новый если и было возможным, то только в отдельно взятом (завоёванном или колонизированном) регионе, но никак не в пределах многотысячевёрстного пространства. А тот известный факт, что в середине I тысячелетия н.э. Великая Степь вся говорила на тюркском (с разными диалектами, конечно), указывает нам лишь на единственную вероятность: что киммерийцы (как и их сменившие скифы, а затем сарматы) также говорили на древнем варианте тюркского языка. Следовательно, и скифы, и их родственники-предшественники киммерийцы – были “всего лишь” тюркоязычными народами, хотя они сами этого, конечно, не подозревали.

Скифы, савроматы, саки, массагеты, исседоны, аримаспы… Древние авторы прекрасно понимали, что все эти названия относятся, по существу, к одному и тому же народу, что все они – это просто расселившиеся скифы. Геродот, когда считал это необходимым, упоминал, что описываемый им народ Северной Евразии говорит на «языке особом, отнюдь не скифском». Ничего подобного он не сообщал относительно массагетов и исседонов, а о савроматах ясно сказал, что они говорят на слегка “испорченном”, то есть диалектном, скифском языке. Языки жителей Средней Азии и Южной Сибири не отличались вообще (или отличались незначительно, на диалектном уровне) от языка родственных им народов волго-донских и причерноморских степей. По свидетельству Лукиана Самосатского (2 век н.э.), язык аланов одинаков с языком скифов.

Богослужение у готов Причерноморья в 4-м веке совершалось на языке “рушком”. Эти-то книги священного писания и нашёл святой Кирилл в Херсонесе Таврическом спустя 500 лет (в 858 году). То есть ясно, что тогдашний русский язык мог быть только скифским, то есть тюркским, поскольку никакого русского народа в нынешнем понимании в те времена просто физически не существовало.

О влиянии скифов на формирование новых народов как раз и свидетельствует их язык. У В.Н. Татищева есть такое утверждение: «Находятся народы, прежде бывшие в сарматах, а потом с теми же именами в Германии, как, например, саки или сацы, и саксоны, бургионы и прочие. Язык древних германцев с сарматским был согласен, как мне в 1739-м бывший в Петербурге финский пастор согласных слов кельтского и финского языков более 100 дал из его книжки списать. […]. Почему думаю, что германцы в древности единый народ с сарматами были, и это никто благорассудный за поношение или уничижение счесть может […]. Много же издревле от сарматского языка в славянский внесено, как о том древние гражданские и исторические наши книги свидетельствуют».

В то же время, везде более многочисленное (из-за мирного образа жизни и потому не терявшего свой генофонд в той же мере, что теряло скифское) славянское население оказывало решающее влияние на разговорный язык потомков скифо-сарматов. У В.Н. Татищева мы читаем: «…в Польше славяне сарматами и потом многими татарскими областями обладав, их языки сарматский и татарский угасили». Про Киевскую Русь Татищев пишет так: «русские тогда сарматский и славянский язык наравне употребляли». Тут Татищев, конечно, говоря о “русских”, имел в виду их смешанных предков славяно-росов, то есть славяно-скифов, поскольку росы (русы) – это одно из скифских племён.

И ещё. Во втором томе “Истории” у Татищева читаем: «Что ныне русы язык славянский употребляют или славяне русами назвались, оное бесспорно; однако ж разница в словах двоякая: тогда русы от славян были различающимися, ибо русы были языка сарматского».

А.А. Бушков, обосновывая свою гипотезу о том, что славяне и тюрки – одно племя, писал: «Неизвестно точно, представляют русские и «татары» два разных этноса или один. Однако можно с уверенностью говорить, что русские прекрасно владели тюркским, а тюрки – русским». Но тут в доказательной базе Бушкова видна «великая странность». Если бы те и другие были одним этносом, то с какой стати они «владели бы» тюркским и русским языками? Он у них был бы одним! А раз были два языка – то, естественно, это были и два разных народа, просто в силу соседственного проживания знающие оба языка. Например, член Всеказачьего Общественного Центра, заместитель лидера ВОЦ, родившийся на территории нынешней Чечни, прекрасно говорит и на русском, и на чеченском. Это что, не аргумент и не причина двуязычия казачьих предков?

Потому-то и писали средневековые путешественники из Европы (многие, но не все), что казаки – языка славянского. Потому, что общались с казаками именно на нём, как им более доступном! А попробовали бы общаться на тюркском – написали бы, что казаки говорят на тюркском. Но наиболее наблюдательные и добросовестные европейцы отмечали двуязычие казаков. В частности, как я уже писал ранее, хорошо известный историкам венецианский дипломат и путешественник Иосафат Барбаро в середине XV века утверждал: «В городах Приазовья и Азаке жил народ, называвшийся казаки, исповедовавший христианскую веру и говоривший на русско-татарском языке».

Важным для нас вопросом является вопрос о языке подонских асов. И вот что мы находим. Киевский летописец XI века в переводной книге “История Иудейской войны” Иосифа Флавия пишет: «Язык же ясский ведом есть, яко от печенежского рода родися, живуща подле Тани и Меотского моря». Печенеги же свободно понимали кыпчаков, а кыпчаки говорили на одном из диалектов (кыпчакская подгруппа) тюркского языка. Так что, несмотря на наличие здесь же некоего христианского населения, говорящего по-славянски, язык подонских азов-асов относился к западнотюркским наречиям. О том же говорит и автор XI века Махмуд Кашгарский, который называет асов среди тюркских народов. Так что наиболее логичным было бы допустить, что буквально все тогдашние потомки европейских скифов и предки казаков были двуязычными, прекрасно понимая и общаясь и на славянском, и на тюркском языках, как это обычно и происходит на стыке двух языковых миров.

В Московском княжестве, а затем и в Российской империи всю совокупность тюркских языков называли “татарским языком”. Адам Алеарий пишет о черкесах: «…язык их общий с другими татарами». В сборнике “Сочинения и переводы, к пользе и увеселению служащие” (издание апреля 1760 года, Санкт-Петербург, Императорская Академия Наук) указывается: «Казаки, при горах Кавказских обитавшие, уповательно были татарской (так тогда называли всех тюрок) природы». Сюда же можно добавить, что, к примеру, кыргызы, народ однозначно тюркоязычный, имеют в своём языке очень много характерных слов и выражений, свойственных говору донских казаков раннего периода их существования. Так, кублюк – кубилёк (женский наряд из шёлковой ткани ярких цветов), чекмень – кафтан, казан – котёл, тумак – шапка с верхом, шальбары – шаровары, юрт, мерин, башка, таган, чугун, серьги, чулги – чулки, куп – выкуп, чекан – оружие, тала – тальник, камыс – камыш, чушка – свинья, карга – ворона, беркут, сазан, карбуз – арбуз, каун – дыня, тыква, бахча, канжар – кинжал, чумичка, малахай и многие другие. Донские слова сузьма, чабак, каймак – тоже явно тюркского происхождения.

В дополнение к этому укажем такой факт: переписка Войска Донского (Ач – кар), велась на “татарском языке”. Е.П. Савельев в “Древней истории казачества” сообщал: «Татарские черты характера отразились и на последующем казачестве. В XVII и XVIII веках донские казаки и их жёны […] в домашнем быту нередко говорили на татарском языке. Это отметил в своих записках и инженер-гидротехник де Романо в 1802 году, говоря о казаках г. Черкасска». В качестве рудимента прежних отношений союзничества между Москвой и казачьими Войсками, вплоть до конца XVIII века грамоты, посылавшиеся от имени царя донским казакам на Волгу, писались на “татарском” языке.

Русский писатель Л.Н. Толстой служил на Кавказе и сообщил в повести “Казаки” важную для нас мелочь, относящуюся уже ко 2-й половине XIX века: «Молодец-казак щеголяет знанием татарского языка и, разгулявшись, даже со своим братом говорит по-татарски». Эта фраза великого писателя подтверждает наличие даже в это позднее время у казаков древнего дославянского языка кочевников Великой Степи. Языка тюрков-скифов, пусть и претерпевшего в течение веков своего существования значительные изменения и вобравшего в себя много заимствований из наречий народов, с которыми приходилось общаться казакам.

И опять повторимся: находясь в большинстве мест своего расселения в непосредственном контакте с более многочисленными славянами, потомки сарматских племён и предки будущих казаков были вынужденно двуязычными. Создатель Казачьего словаря-справочника Губарев, рассказывая о подонских асах во времена Хазарии, пишет, что казачий антропологический тип и казачья разговорная речь формировались в обстановке количественного преобладания приазовских славян.

Но как же так получилось, что Казачий Народ утерял свой древний язык и перешёл на русский или украинский? Очень даже понятно. Став с Петра I “служилым народом” Российской империи, казаки-мужчины практически всю свою взрослую жизнь находились в составе российской армии, языком которой был русский. Годы и даже десятилетия пребывания в русской языковой среде переформатировали казаков настолько, что они не только говорить, но уже и думать начинали на русском языке.

Другое дело их жёны и воспитывавшиеся жёнами дети. Они продолжали удерживать прежнюю западнотюркскую (хотя уже и сильно видоизменённую под славянским влиянием) разговорную речь, которая получила название не только “татарского”, но также “домашнего” или “женского” языка казаков и сохранялась в казачьих станицах ещё в начале ХХ века. Лишь последующие события (Гражданская война, антиказачьи репрессии, высылки) окончательно уничтожили все остатки древнего казачьего языка.

В заключение рассказа о древнем казачьем языке мы можем сообщить, что восстанавливать скифский язык, если, конечно, до этого дойдёт когда-нибудь дело (как дошло дело в Ирландии, где преподают в школах давно забытый ирландский гэльский язык), с привлечением языкового материала из ныне существующих языков вполне допустимо. И на сегодня известно, что надо тогда будет брать за основу – языки огузской и кыпчакской подгрупп тюркской языковой группы.

Александр Дзиковицкий,
лидер Всеказачьего Общественного Центра.

3. ИМПЕРСКАЯ ПОЗИЦИЯ И КАЗАЧЬЯ ПРАВДА

или Обмен взглядами русского державника и казака

Screenshot

Восстанут вольные народы,
И много соберётся нас,
На праздник истинной свободы.
Чужого права – не убьём,
И, ставши снова казаками,
Мы в курене своём родном
Распоряжаться будем сами.
>
П.С. Поляков. «А как же с Русью жили мы».
Чехословакия, 1937 г.


Для начала представим русскую сторону, для чего используем сведения, которые нам даёт о её стороннике и защитнике Википедия:

Александр Степанович Турик – российский политический деятель. Родился 29 ноября 1951 года в селе Воскресеновка Сахалинской области.

В 1976 году крестился. Он стал участвовать в национально-патриотическом движении, распространял нелегальную православную и историко-политическую литературу. В связи с этим подвергался преследованию со стороны властей, в 1982 году вместе с Борисом Черных, Александр Пановым и Юрием Булычёвым был фигурантом сфабрикованного КГБ дела о Вампиловском книжном товариществе.

В 1988 году Турик основал патриотическое общество “Верность”, с 1990 года участвовал в возрождении Иркутского Казачьего Войска. В 1990 году Турик также стал одним из основателей Русского Общенационального Союза. В 1991 году Туриком было учреждено предприятие “Руслан”, занимающееся распространением патриотической литературы. В 1992 году он начал издание газеты с названием “Русскій Востокъ”, под которым с 1907 по 1922 год В.П. Кожеуровым издавалась православно-монархическая газета.

В 2007 году на III (чрезвычайном) съезде Союза Русского Народа избран председателем Главного Совета организации.

Александр Турик является активным участником национально-патриотического, православного монархического движения, регулярно выступает с докладами, публикует статьи, организовывает акции, такие как акция за возвращение иркутским улицам прежних названий, пикет против концерта Бориса Моисеева в Иркутске, Русский марш и другие.

3 мая 2011 года стал Президентом Совета Нации Общественно-политической организации “Русские”, что было неодобрительно встречено Главным Советом Союза Русского Народа, и весной 2012 года А.С. Турик сложил с себя председательские полномочия в этой организации. 20.10.2012 на заседании Главного Совета СРН А.С. Турик был вновь избран председателем ГС СРН.

Теперь представим другую сторону по сведениям из “Историоскопа” от блогера uctopuockon_pyc в “LiveJournal”:

Дзиковицкий Александр Витальевич родился в 1959 году. По советскому паспорту – русский, но если бы сейчас писали национальность, записался бы как казак. В 1977-1979 проходил срочную службу в Советской армии (в Белоруссии). В 1980-1987 служил в милиции. В 1989 поступил на очное отделение на прокурорский факультет Саратовского юридического института, но вскоре был благополучно отчислен по причине антипартийной деятельности (был участником Народного фронта).

В 1991 году в Москве являлся участником Учредительного Круга (Съезда) Союза Казачьих Войск России, после чего занялся формированием казачьей организации в своём городе – в Обнинске. В 1992 году во главе небольшого отряда казаков из своего города и области ездил в Приднестровье, участвовал в вооружённом конфликте между Приднестровьем и Молдовой. В конце 1997 года начал издавать и редактировать общероссийскую газету “Казачий взгляд”. В 2012 году за публикации в этой газете был обвинён, осуждён и отправлен отбывать годичный срок в колонию-поселение по “экстремистской” статье УК 282.

Активный участник происходящих в стране событий, лидер Всеказачьего Общественного Центра, автор многочисленных статей по общеполитической ситуации, излагаемых с позиции национального казачьего интереса. Несмотря на то, что родился в Забайкалье и именно оттуда имеет свои казачьи корни, практически всю жизнь прожил в “городе мирного атома” – в Обнинске Калужской области.

Итак, А. Турик, после прочтения одной из статей А. Дзиковицкого, написал ему следующее увещевание (или вразумление?):

«Александр, надо понять одну простую истину – политический режим США никогда не был и не будет другом ни русского народа, ни казачества, как, впрочем, и германского, и японского народов. США очень сильно способствовали приходу и укреплению власти иудо-большевиков, и СССР был сфабрикован путём расчленения русского народа и казачества по масонско-американским рецептам (через Бронштейна-Троцкого). Именно иудо-масонская власть США спасла иудокоммунистов от разгрома в 1941 году. Они же выдавали на уничтожение остатки РОА и казачества в СССР.

Поэтому нужно быть просто политическими детьми, чтобы клевать на приманку в виде Public Law 86-90. Ведь там в качестве поработителя выставлен “русский коммунизм”. Но коммунизм точно так же “русский”, как и “казачий”. Этим негодяям нужно добить русский народ, чтобы беспрепятственно грабить не только Россию, но и весь мир. Протри глаза, брат, Европу эти негодяи заселяют неграми и арабами в плановом принудительном порядке. Только в единстве русского народа, казачества, и других националистов мы сможем выстоять и выжить. Отдельно от русского народа никаких перспектив у казачества нет. Тем более, в противопоставлении и обособлении от русских. Это всё на руку нашим общим врагам. Русская национальная власть первым же делом приступит к возрождению казачества в тех формах, которые возможны в данных условиях. Ибо, любой нормальный русский политик понимает, что, говоря словами Л. Толстого, “казаки создали Россию”, и для её же разрушения враги начали с разрушения казачества».

На это послание А. Дзиковицкий ответил:

«Здорово бывали, Александр!

Вы в своём письме пишете: “Только в единстве русского народа, казачества, и других националистов мы сможем выстоять и выжить. Отдельно от русского народа никаких перспектив у казачества нет. Тем более, в противопоставлении и обособлении от русских. Это всё на руку нашим общим врагам. Русская национальная власть первым же делом приступит к возрождению казачества в тех формах, которые возможны в данных условиях”.

Но в Ваших словах заключается очень много вопросов, которые казакам не разъяснены и от ответов на которые во многом зависят отношения между казаками и русскими. Задам вопросы по пунктам.

  1. Вы пишете о единстве русских, казачьих и других националистов. Однако под каким лозунгом должно это единство происходить? Казаки хотят три вещи: а) признание (международное, но в том числе и со стороны русских) казаков полноправным народом, нацией, а не какой-то стратой, прослойкой-прокладкой русских; б) иметь своё национально-государственное образование (при хороших отношениях с русскими – автономное в составе России, при плохих – сами понимаете); в) иметь полноценное самоуправление в этом национально-государственном образовании (а не то, какое сегодня в действительности имеют все, кроме Чечни, республики и регионы РФ). Однако до сих пор все русские националисты, с которыми я пытался установить контакт, согласны “дружить” только на ваших условиях. То есть, Россия – централизованная унитарная империя и место казаков в ней – быть её боевыми холопами. Но на таких условиях в казачьей среде у вас точно друзей не будет.
  2. Вы пишете: “Отдельно от русского народа никаких перспектив у казачества нет”. Скажите, а есть ли перспективы у казаков вместе с русскими, которые согласны лишь на “дружбу” с казаками по типу дружбы барина и слуги? Где барин – это, естественно, русские имперцы-великодержавники.
  3. Вы пишете: “Русская национальная власть первым же делом приступит к возрождению казачества в тех формах, которые возможны в данных условиях”. Знаете, это всё выглядит крайне неконкретно. А учитывая сказанное выше, наводит на мысль, что всё “возрождение казачества в тех формах, которые возможны” окажется на деле возрождением в том же статусе, в каком казаки были в Российской империи и при Сталине во 2-й Мировой войне. То есть просто пушечным мясом. Я правильно понимаю Вас, Вы о такой “форме возрождения, возможной в данных условиях”, говорите?

Хотелось бы услышать Ваш ответ, хотя, подозреваю, я его и так знаю. С уважением. А. Дзиковицкий».

Несмотря на ожидание Дзиковицким уточняющего ответа от Турика, его не последовало. Очевидно, Александр Степанович понял принципиальную разницу понимания желаемого будущего для Казачьего Народа русскими имперцами и самими казаками. И дальнейшие обсуждения стали не нужны, поскольку разнонаправленные устремления никак не возможно совместить на продолжительное время, кроме как на одномоментное решение какой-либо конкретной тактической задачи.

Уже когда 5 октября 2019 года я разместил вышеприведённый текст в разных группах в Фейсбуке, под ним в одной из групп появилось сразу два ответа от Турика. В первом он утверждал, что ответил мне ещё 28 сентября. Он писал следующее:

«Это надо иметь очень богатую фантазию, чтобы сравнивать положение казачества при Государе Николае 2 и при кавказском бандите Джугашвили. Вы, вообще, в своём уме? Теперь о “пушечном мясе”. Вы как это представляете, что крестьяне и дворяне воюют, в том числе и за казаков, а казаки сидят у себя под грушами и бухают горилку?

Я бы рад, чтобы начать с 1917 года, но с этих пор все казачьи земли расчленены и переданы в состав не только “русских” областей, но и инородных образований, и сегодня заселены неказачьим населением. Как вы думаете их выселить или ограничить в правах? Сами казаки не смогут ничего подобного сделать. Поэтому казаки могут создать своё государство только в двух-трёх станицах. Если вам это нужно, то и флаг в руки.

Вы научи́тесь мыслить реальностями, а не красивыми фантазиями. Я в русском и казачьем движении уже более 40 лет, и ещё не встречал русских националистов, которые бы против казачьего самоуправления. Если сам многомиллионный русский народ уже сто лет не может обрести свою государственную власть, то что говорить уже о распылённом и малочисленном казачестве, и ещё более малочисленном тех, кто желает жить в казачьем государстве. Нам жиды уже устроили “советскую власть”, ещё раз желаете?».

На это Дзиковицкий ответил:

«Я не знаю почему, но мне Ваш ответ, Александр, не приходил. Я, естественно, если бы его получил, не стал бы “привирать” о Вашем неответе. По поводу же заселения казачьей земли неказаками я уже много раз писал. Никто не намерен кого-то насильно выселять. Но казаки свою территориальную единицу желают иметь, несмотря на то, что имперцам она до тошноты противна! В Латвии тоже на момент провозглашения независимости от СССР латышей было менее 50%. А в Еврейской автономной области евреев и при СССР было 2-3%, а сейчас меньше 1% – и ничего, автономия имеется!».

Второе сообщение от А. Турика было такое:

«Так что, Дзиковицкий немного привирает. Но я не в обиде. В обиде, что казачество снова наступает на старые грабли “моя хата с краю”. Причём просто поразительно, что радетели за казачью волю отрекаются от огромного вклада казаков в создание и защиту Российской империи. Ведь освоение Сибири и Тихого океана вплоть до Калифорнии – это исключительная заслуга казачества. И что, теперь отдадим эти земли китайцам и американцам? И будем жить в своей хуторской республике до первого набега горцев или турок?».

На него ответ был таким:

«Про огромный вклад казаков в создание и защиту Российской империи казаки хорошо знают и прекрасно помнят. Но казаки также хорошо знают и помнят, каким образом и почему они стали военными слугами империи. А также помнят о всех экспериментах по “исключению казаков из казаков” и записи их в крестьяне, а также “записи в казаки” каких ни попадя народов и народностей, включая даже инорасовых калмыков и бурятов!

В общем, и “добрые батюшки-цари” игрались и забавлялись с Казачьим Народом ничуть не хуже, чем большевистские генсеки, изобретавшие “новую историческую общность – советский народ”. И плевать им всем было на национальное самосознание подвластных казаков, на их национальную историю и на их национальные чувства, которые, как известно, очень значимы для самого народа.

Ещё в Первой, царской, Государственной думе в 1906 году депутат-казак с Дона Ф.Д. Крюков говорил с трибуны, что казаки – это последние крепостные империи. Не думаю, что он так говорил оттого, что загнанный при царях в рамки сословия Казачий Народ чувствовал себя так уж безмятежно-счастливо. Ведь не зря казаки потом, осенью и зимой 1917 года, не выступили массово против большевиков, поскольку и защищать было некого. А большевики этим и воспользовались, став неистово сочинять сказки о будущем распрекрасном житье-бытье для казаков. Теперь уже нынешние имперцы, идя по их стопам и надеясь на забывчивость, сочиняют сказки о прекрасном житье-бытье “последних крепостных империи” при царях-батюшках.

А ради чего? Зачем вам вообще нужны казаки? Ответ напрашивается только один: вы всё почему-то мечтаете казаков подпрячь на драку с кем-нибудь из тех, с кем русские из-за чего-то ссорятся (с американцами, с китайцами, с горцами, с турками). А ради чего казакам-то драться? Ради того, чтобы казаки опять были “в рассеяньи сущем” на просторах имперской Московии-России? Какой казакам в этом интерес?! Если пытаться казакам что-то от кого-то защищать, то невольно встаёт гипотетический вопрос: а что, защитив, скажем, Забайкалье от китайского “освоения”, казаки получат это Забайкалье в своё распоряжение? Восстановят там прежнее Забайкальское казачье Войско, как свою автономную территорию? Да ничего подобного! В этом Забайкалье хозяевами опять будут сидеть и надувать щёки былые хозяева-чиновники, поставленные Москвой, которые, смею напомнить, как раз и виноваты в неудержимой китайской экспансии на сибирские просторы и в разграблении китайцами сибирских природных богатств. Больно уж деньги китайские этих московских господ манят. А казакам что достанется? Да то же, что и всегда, смею полагать, – опять прежнее барское ярмо и бесправный статус одного из самых обездоленных слоёв российского общества.

Вы такой перспективой хотите соблазнить казаков подниматься на очередную мясорубку за “великую, могучую и неделимую империю”?! Едва ли казаки на такое заманчивое предложение соблазнятся...».

2. КАЗАКИ МЕЖДУ ВЛАСТЬЮ И ОППОЗИЦИЕЙ

Screenshot

«Белые придуть – грабють… Красные придуть – грабють…
И куды ж бедному крестьянину податьси?..»


Делая вывод из ряда попыток автора найти казакам хотя бы одного тактического союзника в достижении главной, стратегической казачьей Цели – обретения собственной национально-государственной территории с собственным традиционным самоуправлением, приходится признать неутешительные результаты. Всё получается, как в том горестном причитании: «Белые придуть – грабють… Красные придуть – грабють… И куды ж бедному крестьянину податьси?..».

Причём, следует, думается, претензии в этом плане предъявлять, прежде всего, к самим себе. Поскольку с сильным все хотят дружить, а слабый, небоеспособный “крестьянин”, никому не нужен! Не́мощный, раздробленный на множество враждующих друг с другом групп, организаций и идеологических течений Казачий Народ в качестве такого же рыхлого и непонятного союзника никого не прельщает. Это всё равно, что придти в комиссионный магазин и купить там стоптанные, рваные, разваливающиеся башмаки, от которых ровно никакого практического применения ожидать не приходится: ни на торжество пойти, ни в дорогу отправиться. Так что казакам для поддержания чувства самоуважения остаётся только единственная возможная позиция: а именно позиция Петуха из мультфильма “Бременские музыканты” – “изрядно ощипанного, но не побеждённого”. Так что ли? Но что-то не очень хочется исполнять такую незавидную роль… Поэтому попробуем разобраться в ситуации.

При наличии трёх заметных (на фоне ряда менее значительных) политических течений в современной РФ – державники-путинисты, русские националисты, космополиты-либералы – на самом деле можно обозначить более глобальный водораздел. Раздел на путинистов и антипутинистов, путинофилов и путинофобов. Державники-путинисты – это, естественно, путинофилы; космополиты-либералы – путинофобы, поскольку Кремль выстроил антилиберальный авторитарный политический режим личной власти самопереизбираемого президента.

Четвертьвековая практика отношения властей РФ к национальным чаяниям Казачьего Народа по образцу Моисея, 40 лет водившего по пустыням евреев, неоспоримо доказывает их враждебность. Причём, цели Моисея и Путина диаметрально противоположны. Первый хотел, чтобы в еврейском народе во время блужданий выросли новые поколения, свободные, не знакомые с рабством, а второй наоборот, старается полностью вытравить в Казачьем Народе всякую историческую память о его дорабском, свободном существовании и приучить к рабским оковам.

И потому казак-националист, не понарошку, а действительно желающий добра своему Народу, если он не окончательно зомбирован кремлёвской пропагандой и в силу этого уже не может адекватно воспринимать и оценивать действительность, по определению не может быть путинофилом. Точно так же отрицательное отношение космополитов к национальным интересам большинства народов и этнических групп разводит в разные стороны казаков и либералов. Так что, получается, и с путинофобами Казачьему Народу как-то не с руки “дружить”.

Донской казак Александр Кольцов поделился в интернете стихотворением Семёна Слепакова “Путинофобы – путинофилы”, которое, можно считать, подсказывает то место на политическом поле РФ, которое, по здравому рассуждению, только и остаётся занимать казакам – где-то в промежутке между либералами и путинистами. Не сливаясь ни с теми, ни с другими. То есть своё место, особое. Заключая тактические союзы с теми или другими в случае необходимости и возможности:

В схватке сошлись две могучие силы –
Путинофобы и путинофилы,
Всех раскололи на две половины
Путинофобы и путинофилы.

Путинофилы кричат: “Он – мессия!
С ним из руин возродилась Россия!”.
Путинофобы вопят: “Он – ворюга!
В том, что мы в ж..е – его лишь заслуга!”.

Путинофилы – сторонники власти,
Что б та ни сделала – ссутся от счастья.
Дело иное – путинофобы:
Кто не на митинг, те – долб..бы.

Путинофобы прикольней гораздо,
Они – либералы, творцы, педерасты.
Путинофилы – не либералы,
Но и средь них педерастов немало.

Путинофилы крайне жестоко
Бьются за доступ к объекту восторга,
Надо – залезут в ж..у без мыла,
Надо – любого поднимут на вилы.

Путинофобы смотрят на Запад,
Нравится им демократии запах,
Как её строить – сложный вопрос,
Но то, что есть – это точно под снос.

Путинофилом быть, в целом, прекрасно –
Сытно, комфортно и безопасно,
Главное – не погружаться в детали,
И чтоб свои же в асфальт не вкатали.

Путинофобом – сложнее, не скрою,
Но есть свои плюсы – лавры героя:
Двинули в харю за правое дело,
Вот, ты и жертва – Нельсон Мандела.

Путинофилы в предвыборной гонке
Путинофобов купают в зелёнке,
Те, вымыв рожи, шлют в небо дроны –
Замки и бабки откуда, гондоны!?

Путинофилов дроны не парят:
“Бабки – знакомых, замки – нам дарят”.
Что, приуныли? Иссякли силёнки?
Нате ещё вам в рожу зелёнки!

В схватке схлестнулись две мощные силы –
Путинофобы и путинофилы...
А где-то по фону – большая страна,
На хрен ни тем, ни другим не нужна

И что же остаётся в сухом остатке? Получается, что казакам следует ориентироваться на русских националистов? Но ведь и это течение, как и казачий социум, неоднородно и распадается как на “-филов”, так и на “-фобов”. Чем тоже себя, как и казаки, низводит до положения “бедного крестьянина, которого все грабят и которому некуда податься”. Причём, русский “бедный крестьянин”, несмотря на своё “фильство” или “фобство”, как правило, из-за своих фантомных великодержавных претензий остаётся враждебен к казачьему “бедному крестьянину”. И в этом смысле становится союзником путинофилам, даже если на дух не переносит ни Путина, ни весь кремлёвский режим. И по этой причине автор, несмотря на свои долгие попытки найти русского националиста, понимающего необходимость уважительного принятия казачьего национализма, до сих пор так и не сумел такового обнаружить.

Итак, подведём итог нашим невесёлым “беднокрестьянским” размышлениям. Получается, что казакам остаётся лишь продолжать надеяться на два варианта решения вопроса выживания своего этноса:

  • на собственное усиление в результате сплочения под единым лозунгом — достижение стратегической цели Казачьего Народа и
  • на появление союзника среди националистов (хотя бы в силу осознания вынужденной необходимости). Причём, если таковых среди русских так и не обнаружится, казаков вполне устроит и любое другое этническое, регионалистское, религиозное или иное движение, которое, аналогично казакам, стремится идти своим собственным курсом и тоже ищет союзников. По универсальному принципу, доказавшему свою эффективность на протяжении веков человеческой истории: “Враг моего врага – мой друг”.

1. ЧЕГО КАЗАКАМ СЛЕДУЕТ ЖДАТЬ И К ЧЕМУ ГОТОВИТЬСЯ

Screenshot

«Козаки. Приступ». Худ. Людовик Гедлек.

Сиди спокойно на берегу реки, и
мимо проплывёт труп твоего врага.

Либо военачальник Сунь Цзы,
либо философ Конфуций, Китай.


Весьма нередко можно услышать от казаков, даже полностью разделяющих Главную стратегическую триединую Цель Казачьего Народа, как её сформулировал Всеказачий Общественный Центр (международное признание казаков народом, имеющим право на собственное национально-государственное образование с широким самоуправлением в нём) слова сомнения в возможности достичь этой Цели. Мол, это при Горбачёве можно было ожидать распада имперского государства СССР, а нынешний Кремль пойдёт на любые меры, на любые репрессии, на террор, но не упустит из своих рук власть и тотальный контроль над регионами.

Да полноте! Кремль сегодня сам, своими собственными усилиями готовит распад Империи. Без внятной и справедливой внутренней политики с работающими в правовом поле инструментами и механизмами государства и общества (выборы, суды, силовые структуры, независимые СМИ, разумное налогообложение с подотчётными обществу бюджетными расходами и так далее) доверия аппарату власти у людей нет и никто по доброй воле на его защиту не встанет. А экономическая база существования РФ из года в год скукоживается, как шагреневая кожа: предприятия продолжают закрываться, население нищает и экономический коллапс, банкротство страны подходит всё ближе и ближе. А это и есть распад Империи. Возможно, уже последний после двух предыдущих – 1917-го и 1991-го годов. И такие взгляды и настроения сегодня весьма широко распространены в различных политических течениях, имеющихся в Российской Федерации.

Российские либералы практически единогласно говорят, что государству «Россия» осталось не так уж много времени, чтобы окончательно рухнуть и, скорее всего, распасться на ряд новых государств. Русские националисты, чьё организованное движение ныне разгромлено, дезорганизовано и расколото, а частью вынужденно эмигрировало, также в большинстве считают, что конец Российской Федерации не за горами. При этом первые говорят о возможной реальной федерализации той территории, что останется от прежней России, а вторые зациклены на сохранении имперского типа государственного устройства будущей России, пусть даже и уменьшившейся территориально.

При этом ни те, ни другие вообще никак не рассматривают «казачий фактор» в предсказываемом процессе, который должен последовать после экономического коллапса страны и падения (или смены путём «дворцового переворота») нынешнего всеми ненавидимого и презираемого, насквозь изъеденного коррупцией и воровством режима. И даже казачьи инициативы на установление хоть каких-то контактов и на возможное согласование своих позиций либералы и националисты высокомерно отвергают, максимум соглашаясь принять Казачий Народ в качестве безгласного «пушечного мяса» в своих политических (а может и не только) битвах с идеологическими противниками. Во всяком случае, Всеказачий Общественный Центр из попыток «наведения мостов» с либералами и русскими националистами вынес именно такое заключение.

Те редкие контакты, когда лидеры русских организаций на словах готовы были признать казачьи национальные интересы, кроме слов – ничем более конкретным не закончились, даже хотя бы подписанием письменного договора о дружбе и союзе. А либералы всегда просто предпочитали отмалчиваться и не отвечать казакам, ясно давая понять, что казачьи проблемы их вообще никак не волнуют, а возможный союзник в лице Казачьего Народа – не интересует. Да и, честно сказать, многие либералы откровенно не знают, что такое есть казаки и бодрой скороговоркой повторяют установки кремлёвского «министерства правды», что казаки – это не самобытный народ, а то искусственно созданное властями странное разноплемённое формирование «ватников» (как таких люмпенизированных и зомбированных официозом людей зовут в Украине), которому власти решили наклеить ярлык «российское казачество».

Так что? Получается, на всём пространстве нынешней Российской Федерации у казаков нет вообще никого, кто мог бы стать другом и союзником? Казачий Народ одинок в своих национальных устремлениях и желаниях? Да, именно так, если говорить о политических течениях и движениях в РФ.

Но всё же поспешу подбодрить казаков: не всё столь трагично и беспросветно в нашем будущем. Кроме общественно-политических организаций, движений, течений и умонастроений есть ещё и национально ориентированные структуры или просто взгляды. И вот именно они, как находящиеся практически в таком же бесправном положении, что и этнические казаки, силой обстоятельств, хочется ли им или нет, осознаётся ли это ими сегодня, или всё ещё нет, на деле являются естественными союзниками Казачьего Народа.

Всеказачий Общественный Центр согласен с прогнозами либералов и русских националистов относительно повторения Российской Федерацией судьбы Советского Союза ввиду не военного конфликта с Западом, сказками о котором пытаются задурить головы населения кремлёвские пропагандисты, но ввиду собственной несостоятельности – как политической (международные экономические санкции, состояние «осаждённой креапости»), так и экономической и, как дополнение к ним, – социальной. И мы считаем, что если либералы уже достаточно консолидированы, а русские националисты постоянно говорят о необходимости сплочения своих рядов, то и нам не грех было бы подумать о том же! Ибо только сплочённой силой казаки могут надеяться что-то отвоевать из ранее отобранного при разделении РФ на независимые или федеральные территории.

Нельзя не видеть, что Кремль в последнее время становится всё слабее относительно финансово-политических групп и группировок в провинциях, которые всё более проводят свою собственную политику в регионах, несмотря на наличие указов и поручений, озвучиваемых метрополией (Москвой). Эти указы и поручения, если не соответствуют интересам местных кланов, просто пробуксовывают и не выполняются в процессе реализации. Пока верховенство Кремля держится лишь на наличии у него огромной армии силовиков и на силовых методах решения всевозможных проблем, которые решаются, как принято сейчас говорить, «в ручном режиме» – то есть не системно, а «по мере их поступления». Однако медленное, но верное постоянно продолжающееся усиление местных кланов за счёт ослабления центра всё равно когда-то выльется в предъявление своих интересов и требований и в открытый бунт против колониального грабежа регионов метрополией. Накапливаемое количество недовольства согласно естественным законам обязательно перейдёт в новое качество.

И вот тут-то и потребуется от Казачьего Народа проявить себя способным к жизни! На практике показать и доказать свою веками расхваливаемую способность к самоорганизации. Вспомнить не о курочке в курятнике или козочке в загоне, а о своих национальных интересах. А для этого необходимо быть готовыми к надвигающимся событиям и заблаговременно если не слиться всем национально ориентированным казакам в одной какой-то организационной структуре, то хотя бы этим самым многочисленным структурам наладить союзные контакты между собой и позаключать между собой договоры о дружбе и сотрудничестве!

Это с одной стороны. А с другой – насущным представляется наладить горизонтальные связи и, желательно, тоже с заключением договоров о взаимном признании и политическом союзе казаков со всеми (по максимуму) имеющимися в РФ национально ориентированными организациями других народов, что укрепит как их, так и наши, казачьи позиции. Пример подобного рода уже имеется: в 2019 году Всеказачий Общественный Центр заключил такой договор с Ассамблеей Народов Кавказа, что, как минимум, исключает возможность сталкивания лбами казаков и горцев при предстоящем падении режима и выходе на первый план интересов регионов. А максимум – подкрепляет силы одной стороны поддержкой другой в плане достижения собственных национальных интересов.

При этом, Боже упаси, никому не стоит открыто выступать против режима сейчас: вас обложат дикими штрафами или посадят в колонию. Это как минимум. Но, как уже было сказано, РФ сама, своими руками делает всё возможное за своих противников, чтобы оказаться на дне пропасти. Поэтому на сегодня наша задача – посидеть на берегу реки, как сказал древний китайский мудрец, и подождать. Но подождать не бездеятельно, а готовясь к будущим неминуемым событиям, поскольку и в регионах наверняка во время «часа Х» к власти постараются придти отнюдь не симпатизирующие казакам группы или группировки местной элиты. И очень неплохо было бы казакам, способным думать, а не пялиться в экран телевизора, поразмышлять над сказанным и сделать какие-то умозаключения. А ещё лучше – предпринять хоть какие-то действия.

Александр Дзиковицкий.

(Данная статья является выражением личного мнения автора и не является общей позицией ВОЦ)